Время шло. Завидная невеста стала в восемнадцать лет женой известного графа, ближайшего соседа. И если вначале муж, как и столичный поэт, временно увлекся физическими прелестями жены, то вскоре ее поразительный, выдающийся ум стал действовать ему на нервы. Рядом с супругой он чувствовал себя пустым и праздным прожигателем жизни, а признать себя распущенным алкоголиком не позволяло дворянское воспитание. Спустя всего пять лет супруги откровенно не переваривали друг друга, и все беседы в узком семейном кругу сводились лишь к колкостям и сарказмам. Супружеское ложе тоже оставалось холодным достаточно длительное время. Более того, вскоре распутный муж серьезно увлекся смазливой горничной. Молодая графиня, к сожалению, была не только красивой и умной, но еще и безмерно гордой женщиной. Однажды она застала своего благоверного в объятиях прислуги. Униженная, посрамленная, абсолютно не владеющая собой, она ничего не сказала изменнику, однако тайно достала два ножа из-под корсажа и стала дожидаться ночи. Ровно в полночь графиня зашла в комнату супруга. Он спал с блаженной улыбкой на лице, широко раскинув руки. На его груди покоилась головка любовницы. Униженная аристократка сверкнула глазами, подошла к кровати и ловко перерезала глотки своим мучителям. Затем она подошла к раскрытому окну, что-то беззвучно прошептала в черное, ночное небо, а позже отправилась спать. Утром служанка с красными от слез глазами сообщила ей о гибели супруга и его тайной возлюбленной. Графиня лениво отмахнулась от челяди, как от назойливой мухи, и спокойно приказала:
- Ступай вниз, не визжи прямо над головой, это вызывает мигрень. Пусть их закопают вместе под елью, прямо за моим окном. Они служили злу, осквернив священные узы брака и родовую честь. Я продолжу их черное дело. Это будет моей панихидой, скорбью и утешением. Зло ведь не так уродливо, как его пытаются представить лицемерные праведники. Там, где светит бездумное солнце, там и томится поруганная тень. И она тоже жаждет проявиться. Ах, да! Пусть мне еще подадут завтрак в столовую. Я скоро спущусь.
Дама продала душу дьяволу. Она творила черные мессы, поддерживала связи с самыми известными колдунами и алхимиками того времени. Белые, кисейные наряды сменились черными, строгими платьями и длинными плащами, на которых таинственно мерцали вышитые звезды. Когда родственники, изумленные такой резкой переменой, пытались образумить вдову, графиня таинственно улыбалась и всегда отвечала лишь одно:
- Не мешайте мне. Я просто ищу змея, кусающего себя за хвост.
Такая простота граничила с помешательством. Для средневековых обывателей алхимики и окружающая их обстановка мистики и секретов были чем-то завораживающим. Гравюры и картины в залах графини были заполнены мистическими символами. Значки планет и металлов на стенах ее кабинета соседствовали с человеческими черепами и костями. Словом, черная графиня или «Черная дама», как ее прозвали суеверные соседи-сплетники, внушала панический ужас всему местному населению. Страх этот не прекратился даже после ее смерти. Чтобы душа вдовы покинула тело, пришлось разбирать крышу поместья, а после, со слов прислуги, из груди бывшей хозяйки вырвалась огромная черная ворона. Она долго кружила в темном небе, издавая хриплые звуки, а затем растворилась в жидком, чернильном облаке.
Правда это была или нет - никто уже давно не знал. Прошлое стучало в темные окна, свистело и надрывно смеялось. Детские сердца отдыхающих сжимались от страха, когда им рассказывали про черную даму. Вот и сейчас школьники смотрели на Аню, прислушивались к вою ветра за окном и просто обмирали от ужаса. Они не смели признаться, что идея вызова духа им не вполне по вкусу. Бойкая заводила преступления взглянула в испуганные лица, а потом разочарованно произнесла: