Внезапно пелена дождя превратилась в подобие занавеса. Серебристые струи расступились, и прямо в лицо Марины дунул теплый ветер, наполненный негой и непривычным благоуханием. Женщина закрыла глаза и отдалась этой волне, томной, таинственной и прекрасной. Все забылось: постылый муж, набившие оскомину разговоры про автомобили, взаимные обиды, накопившиеся в браке за долгие годы. Когда глаза открылись, то произошло нечто поистине удивительное. Исчез привычный город, его серые, неблагоустроенные улицы, а на месте провинциального убожества возникло настоящее чудо. Марина оказалась в каком-то таинственном месте, странно напоминающем Испанию. Она явственно видела море, чувствовала запах южных цветов и растений. Первозданную тишину этого благословенного места нарушали лишь вздохи волн. Где-то вдали тонули горы в золотистых облаках. Сердце бурно забилось. Здесь было прекрасно все: и двухэтажные дома из каменной кладки, и узкие улочки, и старинные ставни на окнах, и благоухающие кустарники. Вспомнилась молодость, пора любви, то время, когда супруг носил ее на плечах прямо к реке, и Марина смеялась, чувствовала себя беззаботным ребенком, вдыхала запах волос своего возлюбленного. Он слушал каждое ее слово, предвосхищал любое, даже самое нелепое желание. Марина резвилась, приказывала ему изображать из себя гнедого жеребца, топать копытом. Николай с готовностью исполнял любой каприз и ржал на всю улицу, пугая зазевавшихся прохожих. Это было время невинного чудачества, полного отсутствия барьеров и границ. Они буквально вынюхали друг друга по общему безумию, по озорной страсти щекотать приличный мир. Любовь не нежно влилась в их сердца, а буквально воткнула острый нож, глумясь, переливаясь, хохоча. Они бежали против ветра, против всего обыденного, пошлого, слишком серьезного или мелкого. И, как ни странно, вызывали у приличных людей настоящую агрессию, хотя являлись самыми миролюбивыми созданиями на свете, парящими и легкомысленными. Влюбленные часто сидели на берегу реки и обсуждали совместные планы на будущее, мечтали о грандиозном путешествии. И мечтали не так, как простые люди, а планировали бродить по свету или ездить на велосипедах, с одним рюкзаком за плечами, почти без денег. А в конечном счете - дойти до Африки, прибиться к дикому племени и жить с ними, устраивать дикие пляски, охотиться на тигров. Или поселиться на необитаемом острове и забыть про все на свете, кроме своей такой простой, необузданной, но такой по-настоящему важной любви. Марина вдыхала влажный, ароматный воздух и задавала себе один-единственный вопрос: в какой момент они вдруг стали этими сами обычными людьми, пресными и блеклыми, с которыми они изначально боролись? Что с ними произошло? Под действием каких чар был утрачен теплый ветер их первого чувства? Как жаль, как невыразимо жаль…
- Марина, ау! Ты что зависла? Говорил же, меньше надо было на вино налегать. Пить надо меньше, меньше надо пить…
Она смотрела на него растерянно, пронзительно и не мигая.
- Где, где Испания?
- Какая еще Испания? Совсем рехнулась?
- Но я только что там была! Где мостовая, блестящие звезды, шепот прибоя, объятия лунного света, песни звезд? Куда все пропало?
- Я больше не желаю слушать эти бредни. Напилась – будь человеком.
Марина медленно подняла взгляд. На нее смотрели пустые, равнодушные глаза супруга. Все вокруг стало прежним. Разбитые тротуары, серые панельки, тусклые фонари. Струи дождя бежали по ее щекам, и никто не мог разгадать скрытую тайну слез и разбитых надежд. Куда исчезла Испания? И где тот самый мужчина, который носил ее на плечах и отбивал копытом? Вместо него на нее смотрит этот серый, неприятный тип с наметившимся животом, бесстрастными глазами и ртом, извергающим пошлости. Этот незнакомец не замечал ее слез, совсем не понимал желаний.