- Вика, пошли на свидание?
Сердце быстро заколотилось, как пойманная в силок птица.
- Рома? Ты? Откуда ты появился и куда пропал? Как же ты мог меня оставить, так легко от меня отказаться? Да, да, конечно, пошли. А куда?
- На хутор. Старый хутор.
И они вновь понеслись босиком по зеленому полю, схватившись за руки, улыбаясь, взлетая высоко над землей. Счастье было таким полным, что разрывалось сердце. Впервые за долгое время Вика снова чувствовала себя живой. Она скинула шелковый, дорогой пеньюар и нагая, чистая, отринувшая весь стыд, отдалась во власть ветра, солнца, свободного полета, детской, невинной радости. Они пролетали над кузницей, жерновами ручных мельниц, саклями, покрытыми соломой, мечетями, башнями, и чувство интереса вновь распахнуло крылья, вновь пробудило к жизни и счастью. Рома парил рядом, заботливо охранял ее крылья. А уши у него горели, как и прежде, оттопыренные и красные. Он, как обычно, широко улыбался.
Виктория Дмитриевна тоже проснулась с улыбкой. Она забыла про одиночество и тоску последних лет. Все растворилось в этом ночном свидании, в этой мистической встрече. Рома снова напомнил о себе, вызвал целую бурю в душе. Женщина вдруг поняла, что если кого и любила в этой короткой, стремительно пронесшейся жизни, то это был парень с тихой улыбкой и красными ушами. Он дарил ей счастье, ничего не требуя взамен. Как глупа она была, как легкомысленна! Не ценить самого близкого человека, совсем забыть про него! Виктории Дмитриевне стало так стыдно, что она закрыла голову одеялом и горько заплакала.
Спустя неделю дочь приехала к ней в гости и впервые привезла Васю, трехлетнего внука. Это был бледный, неуклюжий мальчик с вздернутым носом и оттопыренными ушами. Он долго и внимательно смотрел на незнакомую седую женщину, а после важно спросил:
- Пойдешь со мной гулять?
Было что-то подозрительно знакомое в этом внезапном предложении, в этой тихо расцветшей улыбке. Они сразу стали близки: седая женщина с остатками былой красоты и серьезный не по годам мальчуган. Соседи часто видели, как они идут по полю и собирают цветы, любуются закатами. Дочь была поражена. Вася, всегда такой недоверчивый к чужим людям, робкий и нелюдимый, очень привязался к бабушке. Он даже попросился пожить у нее еще месяц. Мать согласилась и вскоре уехала в город.
В одну из лунных летних ночей мальчик вдруг забился в кроватке и стал громко звать на помощь. Виктория Дмитриевна кинулась в детскую, схватила его на руки и крепко прижала к груди.
- Что с тобой, Васенька? Что тебя так испугало?
- Бабушка, можно я тебе расскажу секрет? Только никому его не рассказывай, даже маме.
- Конечно, мой родной. Мне ты можешь довериться и все открыть.
Мальчик широко распахнул глаза, словно от ужаса, и обхватил маленькими ручонками шею бабушки. Запинаясь, глотая слова, он начал свою страшную исповедь:
- Когда я был большой, совсем чуть-чуть младше тебя, то я был офицер. Но служил в армии недолго, потому что сгорел, вытаскивая лучшего друга из машины. Такая странная это была машина. С длинным носом, железная и передвигалась, как гусеница, в жизни я таких еще не видел. Погиб я в пожаре, оставив боевых товарищей, любимую девушку на родине, горюющих родителей. Но больше всего, если честно, мне жалко моего белого коня. Тот остался совсем один. Кроме меня, у него никого не было. Только кличку коня не могу вспомнить. Так странно, не могу понять, в чем тут дело, как я мог забыть? Помню только название места, где погиб, а имя коня не помню. Странно это, правда, бабушка?
Женщина осторожно спросила:
- И как же называлось это место?
Мальчик глубоко вздохнул, и уши его покраснели.
- Старый хутор. Бабушка, любименькая моя, самая лучшая, пообещай мне, пожалуйста, еще одну вещь, очень-очень важную.
Виктория Дмитриевна, бледная, оглушенная, тихо пробормотала, целуя испуганного ребенка, заливаясь слезами:
- Все, что угодно. Только попроси – все исполню, пусть даже ценой собственной жизни.
- Бабушка, я буду делать все, все: и посуду мыть, и пылесосить, и прогуливать собачек. Только очень прошу: никогда не отдавай меня в армию, никогда не отпускай меня. Мне уже хватит быть убитым. Я хочу жить, быть рядом с тобой, ходить гулять, смеяться. Я так устал от боли. Мне так тепло рядом с тобой, так спокойно. Обещаешь, что никогда не бросишь меня, не оставишь? Обещаешь?
Виктория Дмитриевна еще крепче обняла внука и тихо, уверенно произнесла:
- Обещаю.
───── ◉ ─────
Небо на рассвете.
───── ◉ ─────
Есть ли что-нибудь в жизни ярче, чем студенческое время? Если тебе повезло, и ты переехал в другой город, поселился в общежитии и приобрел новых друзей, то ты прожил не зря, ты навсегда запомнишь этот вкус счастья без примеси. Ире Калугиной повезло: она выпила до дна это хмельное, беззаботное время, время надежд и разочарований в любви, время полета и оглушительного, запредельного счастья. Как хорошо тогда было, как свободно дышалось! Хотя и проблем хватало, но в молодости смотришь на все это с легкостью и беспечностью. Веселое, милое студенчество!