Выбрать главу

Ира успевала все: и учиться, и любить, и танцевать ночи напролет. Тогда был расцвет ночных клубов. Отсидеть весь день на парах, вприпрыжку добраться до общежития и переодеться, добежать пешком до клуба с бесплатным входом для девушек, там танцевать всю ночь и вернуться на первом транспорте обратно? Никаких проблем! Здоровье не подводило, друзья всегда выручали, а в жизни постоянно что-то происходило: интересные встречи, захватывающие знакомства, первые влюбленности, все эти славные, спонтанные игры судьбы, которой позволяли проявляться.

Пять долгих лет пролетели весело и ярко. Так же ярко, как рассветы, жадно приветствовавшие Иру прямо возле выхода из клуба. Небо пламенело в пунцовой нежности и очищало душу после гулкого сумрака преисподней. Оно растекалось жидким золотом у края горизонта, окрашивало перламутровые облака в малиновую нежность. Все казалось таким обновленным и чистым, что сердце радостно билось и хотелось обнять весь мир. Ира, державшая в руке босоножки на длинных каблуках, бежала по тротуару босиком и кричала от счастья: «Доброе утро, Солнце». Все казалось живым, трепещущим, плавно перетекающим из материи в душу. Это был поток, яркий, стремительный, свободный. Девушка протягивала руки к малиновым облакам и пыталась их сорвать, как спелые, душистые ягоды. Спустя некоторое время жидкое золото обретало форму золотого диска, окрашивало розовую мистерию неба в оранжевую дерзость. Краски переливались, били по глазам, жадно дышали, пробуждаясь к новому дню. Хотелось петь и ликовать. Незнакомец из клуба, пошатываясь, шел следом и дерзко провозглашал спутницам Иры: «Вот провожу вашу подругу до дома, а возле подъезда поцелую! Помяните мое слово». Девушки хохотали, а сама Ира искрилась предчувствием чуда. Эти искры взлетали от ее глаз прямо в малиновое небо и там, в вышине, спорили с самим солнцем.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась учеба, и наступили серые будни. На работе Ира чувствовала себя не в своей тарелке среди угрюмых лиц, жадно подсчитывающих средства на счету. Она сидела вокруг прибитых, пыльных проектировщиц в растянутых кофточках с катышками и слушала нудные разговоры про то, что в салат «Оливье» лучше добавлять яблочко, а в соседнем магазине продают куриные окорочка по акции. Скулы сводило от скуки и невозможности изменить это тупое, покорное прозябание. Хуже всего было то, что приходилось слушаться и улыбаться, потакать прихотям этих глупых, неразвитых женщин. Даже самая последняя, неухоженная бабища в коллективе считала своим долгом изводить молодую специалистку неудобными вопросами.

- Ну, что там на личном фронте? Завела себе хахаля?

Ира краснела, сбивчиво оправдывалась:

- Нет пока. Не встретила свою судьбу.

Бабища махала рукой, скрипела огромным кожаным креслом и наставительно провозглашала:

- Судьбу будешь ждать – старой девой сгниешь. Под лежачий камень копейка не закатится. Сама же лично видела: Андрюша из отопленцев тебе глазки строил. Что стоило ответить? Не переломишься ведь от улыбки. Блинчиков бы ему принесла, котлеток. Смазала бы, так сказать, винты и гаечки у холостяка. Мужика надо брать тепленьким, пока обращает внимание. А сиськи обвиснут – кому ты будешь нужна.

Ира мучилась, нервно перебирала руками. Этот самый Андрюша из соседнего отдела был вульгарным толстяком, изо дня в день изрекающим пошлости и сальности. Верхом его галантного обращения считался хлопок по заднице. Так он обычно признавался в любви зазевавшимся особам женского пола. Ира ненавидела его всем сердцем и всячески избегала. Однако заявить о своем настоящем отношении к этому пылесборнику мешала врожденная тактичность. И Ира краснела перед бабищей, унижалась без причины и лгала.

- Андрюша Ваш Светой-сметчицей давно увлекся. Я для него не гожусь. Ростом слишком высока, да и готовить особо не люблю. А Андрюша, насколько мне известно, любит плотно покушать.

Подобное заявление о полной непригодности на кухонном фронте привело к тому, что брови у коллеги сдвинулись в кучу, а глаза покрылись лаком презрения. Оттопырив огромную нижнюю губу, бабища протянула:

- Нууу, мать. Кому же ты такая нужна будешь? Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Да уж, Андрюшенька наш пожрать мастак. И правильно делает: хорошего человека должно быть много. А на тебя глянуть тошно. Мужики не собаки – на кости не бросаются. Иди и учись кулинарной науке, пока еще последний поезд не ушел.