Месяц за окном серебрился и важно прислушивался к треску камина. Мурзик спрыгнул с коленей, лениво потянул спину и приоткрыл правый глаз, проверяя мальчишек. Те, затаив дыхание, глубоко задумались. Бабушка подошла к кроваткам, поцеловала внуков и, потушив камин, отправилась спать. Как только хлопнула дверь, вихрастая голова Васьки вынырнула из-под одеяла.
- Петька, дрыхнешь?
- Неа.
- Слушай, малой, завтра рано с утра скажем всем, что пошли на рыбалку, а сами двинем в лес. У берега давно привязана старая лодка. Страшно хочется на ту лестницу глянуть. Вдвоем мы этого незримого охотника легко размажем. Бабуля ведь одна бродила, да еще девчонка. Что с этих девчонок взять? Визг один, треск, как у воробья под коленкой. Что думаешь?
- Дааа, дело стоящее. Только разбуди меня, не забудь.
Вскоре мальчики заснули. Им снились воздушные шары в виде мухоморов и огромные качели, взлетающие прямо до небес. Равномерно тикали часы на столе, а Мурзик, сидя на полу и почесываясь от блох, косил зеленый глаз прямо на стену. Что он там видел, кого воображал? Ведь на стене ровным счетом ничего не было. Или это только казалось.
───── ◉ ─────
Обещание.
───── ◉ ─────
Две недели назад не стало бабушки. Почти до самой смерти Антонина Константиновна находилась в ясном уме и здравой памяти. И хоть я прекрасно понимала, что возраст преклонный, а все мы смертны, но разве действует сухая логика в минуту расставания с самым близким, самым родным человеком? Перед смертью она лежала в кровати и нуждалась в моей помощи, а вечером, когда на улице зажигались первые фонари, мы долго беседовали, поднимали темы о скоротечности земной жизни, стремительно приближающейся смерти. Ее невозможно было избежать, а раз так, то мы решили следующее: когда бабушка уйдет за пределы физического существования, то она обязательно подаст мне знак с того света, каких усилий ей бы это не стоило. Откинув голову на подушку, бабушка закрывала выцветшие серые глаза и тихо бормотала:
- Даю тебе твердое обещание: я обязательно тебя навещу, если это действительно возможно. Не волнуйся, я сделаю это предельно аккуратно, чтобы не испугать. Я дам тебе знать, что я продолжаю существовать. Как? Я, если честно, еще сама толком не знаю. Там увидим.
Я холодела от предчувствия чего-то горького, непоправимого. Разлука была так близка, а я была так одинока. Что мы могли знать? Ровным счетом ничего. Как слепые котята, мы тыкались носом в эту короткую вспышку скоротечной близости. Бабушка открыла глаза.
- Помнишь, когда ты была совсем маленькой, я выращивала в палисаднике ситчики? Много их было.
- Флоксы?
- Да, их еще так называют.
- Конечно, помню, бабуля. Как же я могу забыть? Я бродила среди их буйного, яркого цветения и чувствовала себя очень счастливой. Детство, милое детство. Оно заканчивается, когда впервые понимаешь, что рано или поздно умрешь.
- Все мы там будем, нечего роптать и сокрушаться. Лучше послушай, что я тебе расскажу. На Руси существовала одна легенда. Правда это или нет – кто же теперь разгадает. Жила-была на селе искусная девушка-портниха. Славная была красавица, первая мастерица среди подруг. Встретился ей ласковый парень. Все при нем: ростом высок, а глаза как бескрайнее, голубое небо. Влюбились в друг друга до беспамятства. Люди часто видели голубков возле реки, где они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Спустя короткое время решили сыграть свадебку. Но злодейка-судьба позавидовала их счастью. Забрали жениха на войну, там и сгинул. Осталась портниха одна. Выплакала она все глаза по любимому. Забыла и голубое небо, и реку, и ласковый ветер. Сидела с утра до вечера у окна, обшивала людей, чтобы вырвать из памяти свое черное горе. Иголка мелькала в ее руках, а глаза застилали горючие слезы. И вот однажды, когда несчастная снова шила, из глаз ее упала слеза прямо на землю-матушку. И в этот самый момент вырос из земли чудесный, невиданный прежде цветок. Пламенный, как любовь в ее сердце, огненный, как капля его крови. Да, ушедший на тот свет не мог написать ей письма, но пришел другим способом, все-таки напомнил о себе. С тех пор в ее саду всегда росли эти яркие цветы, отзывались жаром на каждую оброненную слезу. Поверь мне: ничто не уходит в никуда, ничто не исчезает бесследно. То, что хранит сердце, будет жить вечно. Жди меня. Я обязательно, непременно докажу тебе это.