- Простите, я забыла спросить. Вас как зовут?
Парень снова улыбнулся. И улыбка эта, нежная, робкая, словно еще больше осветила дорогу. Легкая волна прокатилась от улыбки к пушистой поверхности снега, а вокруг замерцали звезды. Звезды, искрящиеся в сугробах. Небо перевернулось и утонуло в поле, кувыркаясь в озорном блаженстве, сливаясь с горизонтом. Оно подмигивало, ласкалось, вселяло счастье.
- Я - Андрей. Андрей Морозов.
Катя вдруг покраснела и сказала, задыхаясь от восторга и красоты жизни вокруг:
- Вы меня извините, Андрей, что я так грубо вмешиваюсь в Ваши мысли. Я Вас совсем не знаю, первый раз вижу. Да, все это да! Но право, оглянитесь вокруг. Что за дивная ночь! Какой свет, какое сияние! Так бы и обняла весь этот воздух, весь этот снег, ведь лучше и быть не может! В такую ночь так хочется верить в волшебство. Совсем как в детстве, затаив дыхание и чувствуя мир прозрачно, радостно, чисто. Не поверите, я даже не смею дышать от восторга. Вы знаете, мне ведь совсем не свойственна подобная откровенность, но с Вами, я чувствую, я могу раскрыться до конца, быть самой собой, довериться. Вот скажите, Андрей, откуда эта такая непостижимая загадка сегодня вокруг? Еще там, на станции я думала, что теряю под собой почву, и вдруг такое неожиданное счастье. Я словно птица, вырвавшаяся из клетки!
Андрей слушал ее, улыбался и долго молчал, не мешая, словно любуясь сияющей силой молодости и свежей жизни. Искры призрачно вспыхивали в снегу, отражаясь в его глазах. Потом парень ответил:
- Милая Катя, вся наша жизнь - сложная головоломка, хаос загадка. Вы что же… совсем не верили до сих пор в загадки?
Катя на миг сконфузилась. Потом жарко произнесла:
- Ну, как Вам сказать, Андрей. Раньше, в другой жизни, конечно, верила. Когда была еще совсем ребенком. Я помню, как я сидела на диване возле бабушки, а та рассказывала мне историю, как колесо, катившееся ночью по дороге, внезапно превратилось в черную кошку. И когда бабушка обратилась к ней «кися-кися», то коварное создание захохотало сатанинским смехом и громко провозгласило: «Эге, кися-кися, я не кися, а ведьма!» Ах, какие глупости, но я же верила, пугалась, представляла эту колдунью и долго могла заснуть. Под ложечкой у меня ныло, и в каждом углу мне мерещились черные демоны, ползущие твари, сущности с длинными когтями. Но детство промелькнуло, растаяло, я стала скептичной и верю теперь только в то, что стипендии не хватает, чтобы снять квартиру или взять билет, чтобы приехать к родителям на Рождество в другую страну. Ах, да, верю еще в победу капитализма во всем мире. А во все загадочное не верю. Ни в Деда Мороза, ни в зубную фею, ни в то, что на Марсе есть жизнь, ни в инопланетян. Да и какая загадка на нашей планете может быть? Все так предсказуемо, вяло, пошло, банально.
- Постойте-постойте. А как же сегодняшняя ночь? Вы забыли?
- Да, да, Вы правы, именно поэтому я так поразилась нашему странному пути. Это такая редкость, такое счастливое исключение из общего правила глобальной безнадежности нашей планеты.
Андрей вдруг отвернулся и пробормотал:
- А хотите, расскажу Вам про настоящую загадку, случившуюся в этом месте много лет назад?
- Да, да, конечно, буду рада.
- Что же… сами напросились. Потом не жалуйтесь.
Он криво ухмыльнулся, и искры вдруг погасли в его глазах. Они стали черными, глубокими, тусклыми, темнее ночного неба. И в это самое время холодный, цепенящий ветер вошел прямо в сердце. Голос Андрея тоже странно изменился, стал глухим и надтреснутым.
- Вот одна действительно ужасная и необъяснимая история. Хотели настоящую загадку - извольте получить. Один следак в отставке мне ее рассказал много лет назад. Было это давным-давно, еще в годах семидесятых. Отец с сыном-подростком отправились на дачу. Жену оставили дома. Работала она в тот день, но обещала подъехать на следующее утро. И вот приезжает женщина самым первым поездом, стремительно шагает к деревне, к своим родным. И вроде все хорошо, радостно. Солнышко светит, на травке блестит роса, птички поют. Весна во всей ее ранней прелести! Но чем ближе она подходит к дому, тем тяжелее у нее становится на сердце, тем страшнее предчувствия. Словно сердце материнское, женское вобрало в себя все тучи с неба, а небо от этого не стало радостнее, а чувствует себя голым. Подходит женщина эта к дому, а в раскрытом окне почему-то ярко горит свет, хотя был солнечный день. И деревянная ставня как-то скрипит жалобно, словно плачет. На стук никто не отзывался, и женщина открыла дверь своим ключом. И что, Вы думаете, она увидела в этом доме? А? А ровным счетом ничего хорошего. Муж и сын сидели за столом, и рядом стояли чашки с холодным чаем. Они не обернулись, когда женщина вошла, совсем не отреагировали на ее приход. Стояла такая же тишина, как сейчас, даже птицы забыли, что надо петь. Муж и сын были мертвы, а на их бледно-желтых лицах застыл неописуемый ужас. Ужас, граничащий с безумием. Приехавшие опера не нашли ни в доме, ни вокруг него следов посторонних. Экспертиза не обнаружила в крови погибших ни следов яда, ни следов наркотиков. Сама же смерть была вызвана сильнейшим испугом. Дело так и не раскрыли, даже не было никаких версий, самых ничтожных. Вот скажите же мне, объясните… что или кто так напугало мужчину и мальчика до смерти?! Молчите? Не догадываетесь? А знаете, что самое странное? Волосы на их головах были белее снега. Снега посреди лета. Но Вы же уже знаете, что от снега тоже бывает светло? Верно? Что же, прощайте, милая, вот и ваша деревня. Здесь я Вас покину.