Выбрать главу

- Странно, но мне почему-то кажется, что я тебя тоже знаю очень давно, еще с незапамятных времен. С тех самых времен, когда птицы читали стихи, а звезды смеялись над смертными. Не смейся, что я говорю подобное. Смешны не мои мысли, а то место, куда мы попали по ошибке, куда нас занесла судьба. То, что мы воспринимаем - на самом деле совсем не то, что нам кажется. Нам показывают спектакль, суррогат реальности, мираж в тумане. У меня лично это аналогия с театром, где роли играют плоские фигуры из картона. Довольно близко к образу Платона. А фигурами руководят некие существа жутковатого вида (мне они увиделись в том далеком сне в коричневых тонах). Только мы - настоящие, а все остальное - нет, верь мне. А смысл происходящего - как мы себя поведем в этом нелепом, разыгрывающемся спектакле жизни. Не важны эти одинаковые, повторяющиеся из года в год уроки, наглые ученики, глупое руководство школы. Важно нечто выше этого, скрытый воздух за дверью нашей души. Однажды дверь откроется и нас снова коснется давно знакомое дыхание. Дыхание Посейдона.

С тех пор их часто видели вместе. Все так же шептались за спинами и смеялись над вспыхнувшим чувством в солидном возрасте. Все так же крутили пальцем у виска, все так же упрекали за фантазии. А потом вдруг привыкли и забыли. Ведь человек склонен все забывать, верно?

───── ◉ ─────

Русалка.

───── ◉ ─────

Вот уже ровно неделю Вадим Скворцов жил на море с друзьями. Август круглился сонной, застывшей прелестью. Море с кряхтением разминалось на берегу, солнце застыло в ленивой неподвижности на безупречном небе. Вадим много ел, много спал и почти все время улыбался. Он постоянно повторял друзьям:

- Что есть август? Месяц, когда цикады ругают подруг-стрекоз. А, мне такому хорошему, насыпьте в карман абрикос.

Хотелось почему-то петь, дурачиться, ходить колесом на руках. Друзья его совсем не узнавали. Вся серьезность городского Вадима слизалась барашками нерасторопных волн. Даже очки Скворцова запотели от счастья. Он предчувствовал нечто таинственное, прекрасное, что так часто чувствует человек в отпуске в незнакомой стране. Радовало все: отменная погода, ласковый ветерок, округлые прелести юных дам на побережье. Страшно хотелось любить и быть любимым, несмотря на зрелые годы. Скворцову мечталось, что в него вдруг влюбляется роковая красавица, нежно проводит рукой по щеке, говорит неприличные слова на ушко. Вышагивая по берегу, он гордо втягивал в себя округлившийся живот и напевал один ему знакомый мотив:

- Тру-ля-ля. Надо, надо больше спать, жрать, не пытаться ничего вернуть. Выходить на балкон в полотенце, потом его развернуть. Ловить беспечный воздух, романы крутить, а если сильно захочется - можно и заблудить.

Друзья хохотали и находили подобные экспромты забавными, рассеивающими пляжную скуку. Вадим довольно долго прошагал вдоль побережья, любовался на синеву моря и далекие горы, а после вернулся к своей компании и, кряхтя и отдуваясь, опустился на песок. Он откинулся на полотенце, подставил свое тело солнцу и, зажмурив глаза от неги, собрался предаться прелестям сладкой дремы. Мир уже странно поплыл, накренился, а сквозь розовое свечение закрытых век виделись далекие берега. Он плыл на корабле и видел прекрасных дев с белоснежными крыльями. Они сидели на скалах, словно сказочные птицы, и одна из них, притягательно улыбаясь, прошептала:

- Не спите так долго на солнце, иначе непременно обгорите. Переместитесь, пожалуйста, в тень.

Вадим вздрогнул, словно его ударили током, и открыл глаза. Перед ним стояла незнакомая девушка и загадочно улыбалась. Она повторила:

- Вы меня, наверное, не совсем поняли. Так долго лежать на солнце очень опасно для здоровья. Тем более, никогда не спите на закате. Поверьте моему опыту. Ничего хорошего это Вам не сулит.

Скворцов ошалело воззрился на незнакомку. Это была худенькая, почти прозрачная девушка - подросток с узкими, удлиненными конечностями и пышной копной огненно-рыжих волос. Копна была настолько огромной, что казалось, что она высосала всю силу из этого слабого тела. Девушка стояла, закрывая собой солнце, и волосы по самому краю словно горели неистовым, ослепительным светом. Казалось, что ее голову окружает сияющий нимб. Платье на незнакомке было длинное, белое, полупрозрачное, сотканное изо льна. Тонкую шею опоясывала нитка крупного жемчуга. Вадим долго смотрел на странное создание, а после, запинаясь, выдавил из себя вполне справедливый протест: