- Если у вас, товарищи, есть время и желание, поедем на створы будущей гидроэлектростанции на Волге, - предложил Юрий.
- Поедем, - согласился генерал.
Вышли на улицу. Михаил тихо спросил брата, можно ли и ему поехать. Юрий подтолкнул его к машине, в которую сели Валентин Холодов и Анатолий Иванов. Михаил смотрел на прямые плечи, на высоко подстриженный затылок Валентина, сидевшего рядом с шофером, слушал его непринужденный разговор с Ивановым.
- Францию погубила не только военная, но и политическая стратегия: надеялись французы и англичане изолировать СССР, направить удар германской армии против нас, - отвечал Холодов на вопрос Иванова, почему так быстро пала Франция.
- Неужели все так просто? - спросил Михаил.
Холодов повернулся к нему, сказал с усмешкой:
- Все бесчестные хитросплетения на поверку всегда оказываются чрезвычайно примитивными. - И опять он стал смотреть на дорогу, по которой катилась перед ними машина с Юрием, генералом и Агафоном.
- Один мой приятель был в Париже в то время, когда шли мюнхенские переговоры, - снова заговорил Холодов. - Так вот, французские министры запугивали парижан: если не отдать Гитлеру Чехословакию, то он сотрет с лица земли Париж. Мешками с песком забили окна в военном министерстве, даже баррикады строили.
По тону Михаил понял, что Холодов сам был очевидцем того, о чем рассказывал с усмешкой.
- А с немцами встречались, товарищ майор? - спросил Иванов, склоняясь к Холодову так, что усы его едва не касались смуглой шеи майора.
- Немцы - солдаты серьезные, - уклончиво ответил Холодов, покуривая эстонскую сигарету. - Оружие у них неплохое. Да вот Крупнов подтвердит, он на финском фронте понюхал немецкого пороху.
Михаил смущенно пробормотал, что он действительно понюхал пороху немецкого, французского, американского и английского. Напоминание о финском фронте всколыхнуло в сердце обидное и унизительное - прощание с Верой Заплесковой.
Машина спустилась в лесную долину, выехала на берег Волги. Прошли мимо избушки бакенщика, мимо опрокинутой просмоленной лодки, по извилистой тропке в дубняке стали взбираться со степного тыла на утес Степана Разина. Михаил шел позади генерала, который, несмотря на одышку, не отставал от Юрия, цепляясь одной рукой за ветви дуба, а другой придерживая фуражку на голове. Валентин несколько раз пытался помочь своему отцу, но тот сердито отстранял его, уверенно ковыляя под навесом деревьев.
На широкогрудом красно-буром утесе потные лица окатил свежий, играющий ветерок. Внизу вспыхивала под солнцем широкая река. Сели на камни, крапленные птичьей кровью и пометом, молча закурили. Кто всматривался в далекие правобережные в темном дубняке горы; кто, щурясь, из-под ладони вглядывался в степное Заволжье, где редкие проступали в голубом мареве вышки нефтеразведки; кто не сводил глаз с Волги. Птицы, умолкнувшие лишь на время, засвистели, защелкали и загукали в лесу. Все выше взмывали два орла в поднебесье. Пошумливали листвой могучие дубы. Пахло разогретым камнем, сухим орешником, наплывали с Волги пресные запахи воды.
Юрий пятерней откинул назад свои волосы и, улыбаясь глазами, сказал:
- Вот от этого утеса до села Разбойщина построим плотину, перекроем Волгу...
Чоборцов покряхтел, сильно ударил кулаком по своему толстому колену.
- Если бы наши желания зависели от нас с вами... Сбросил бы я с себя эти штаны с лампасами, дорогие сапоги, надел бы рабочий комбинезон - и айда шуровать на стройке! - Он кинул свою фуражку на куст бобовника, расстегнул китель, потер широкую жирную грудь. - Но много еще зверья на земле, много, и точит это зверье на нас зубы.
Юрий сказал:
- Комплексная экспедиция в минувшем году закончила в основном исследование берегов, дна реки, определила створы плотины. Назначен начальник строительства. Вчера говорил я с ним. Известный строитель Днепрогэса, Рыбинской плотины. Умница, характер! Сразу же, говорит, начнем строить современный город, а не барачный поселок. К Волге нужно подходить комплексно: дешевая электроэнергия, орошение, флот. Сотни заводов включатся в строительство, потребуются миллионы тонн металла, бетона, камня. К нам придут тысячи строителей разных профессий. С женами, с детьми. Нужны школы, ясли, бани, больницы. Откроем институты, в них будут учиться рабочие. Короче говоря, тут возникнет современный город, который вберет в себя все достижения техники. Эта широта и глубина размаха чертовски мне по душе! Вот это жизнь! Мы с ним прикидывали, что могут дать наши заводы. Многое! Сталь, цемент, земснаряды, мониторы.
- Да, хорошо строить на голом месте, - сказал Валентин Холодов, самим придумывать названия улиц. А сколько новых людей! Верно, хорошо? дружелюбно обратился он к Михаилу.
- Отлично! И вы позавидуете мне: я буду работать тут.
- Ей-богу, если будет строительство, в отпуск приеду и сяду за рычаги бульдозера! - азартно сказал генерал. - Или на худой конец лопатку земли сброшу в Волгу-матушку. Сколько я плавал по ней! Агафоша, помнишь в девятнадцатом наш налет на баржу смерти?
- А ты помнишь, Данила, как Рубачева чуть не поставили к стенке, когда дивизия не удержала города? А потом бойцы вплавь форсировали Волгу, отбили город?
- Как же, помню! Тогда-то Рубачев простудился зверски, вскоре ноги отнялись. Эх, какой был начдив!
Михаил жадно слушал, схватывая выражение этих посветлевших лиц, горящих глаз.
- Миша, закрой рот, - шепнул ему Иванов и пощекотал его подбородок веткой дуба.
Михаил проглотил слюну, взглянул на Иванова: в прищуренных черных глазах, затененных козырьком фуражки, играла мудрая усмешка.
- Юрий, кто же будет жить в современном большом городе, когда окончится строительство? Эксплуатационники? Для города мало, - сказал Иванов.
- Всем дадим работу, Толя. Алюминиевый завод построим, машиностроительный, завод швейных машин. Эх, да мало ли что можно построить, когда Волга даст электроэнергию! Волга ведь не просто великая река. Волга - ось России!
- Точно сказано: Волга - ось России! - Генерал кивнул головой. Крепкая ось!