- Нам послабее! - И горячо зашептала на ухо Михаилу: - Не пей много, по Волге кататься будем. Скажи Феде.
Наполнив все рюмки, Макар дал полную волю своему голосу:
Пей смелей, когда дает тебе Макар:
Не придет к тебе похмелье и угар.
Агафон Холодов снисходительно смеялся, а генерал Чоборцов, подкручивая усы, кричал:
- Песню-у давайте!
Федор пробежал пальцами по ладам баяна, предложил шутейно:
- Споем:
Не один-то я во поле кувыркался,
Со мной были приятели мои...
Агафон пригласил Веру на скамеечку, под рябину. Когда снова вернулись к столу, Валентин встревожился: жалким, растерянным было лицо девушки. Хотел поговорить с ней, но Вера сухо сказала:
- Я хочу побыть одна.
Он упорно смотрел на нее, молча требуя, чтобы уступила его просьбе или объяснила свой отказ. И впервые случилось так, что он потупился. Снова взглянул на нее - держала голову прямо, и глаза ее горели недобрым огнем.
"Тяжело будет жить этой девчурке", - думал в это время старик Холодов. Он радовался тому, что так удачно окончилась его небольшая, но очень ответственная "психологическая операция". Но сильнее этой радости была мечта, невозможная, по его убеждению, неосуществимая: из всех знакомых и родных ему женщин никого не хотел бы он так страстно иметь дочерью своей, как эту девушку в простеньком темно-синем платье, в босоножках.
VII
В тетрадь в черном дерматиновом переплете Вера записала четким почерком:
"Агафон Иванович взял меня за руку и сказал сурово:
- Идите за мной!
А когда мы очутились с ним за кустами вишни, он долго смотрел на меня умными скучными глазами, потом заговорил. Слова его привожу почти в точности:
- Я принял вас за обыкновенную смазливую девчонку, и поэтому недружелюбно настроился к вам. Я был против женитьбы сына на вас. Теперь вижу, что вы особенная женщина (при этих словах я обрадовалась, чуть не заплакала), и поэтому я вдвойне против женитьбы. Прежде я думал только о судьбе сына, теперь думаю и о вашей судьбе. Вы способны на многое в жизни. Но если хотите достигнуть чего-либо, то начинайте это в молодости, дорожите свободой: она дается только один раз. Правда, ее можно обрести вторично, но уже ценой, быть может, несчастья других людей. Вы поняли меня?
Не сразу ответила я ему.
- Я понимаю только то, что вы хотите, - сказала я. - А что мне делать, не знаю.
Это было малодушие, может быть, отчаяние. Но я не хотела скрывать его. Холодов задумался, сорвал листок с дерева и растер в своих жестких пальцах.
- Я знаю все, - сказал он, - и беру на себя всю ответственность за последствия. Есть еще одна причина против вашего брака: одинаковость ваших характеров. Двум медведям в одной берлоге будет тесно.
Плохо помню, как я ушла, что говорила Валентину на прощание. Теперь чувствую себя как после болезни. Временами бывает очень больно, но все определеннее рисуется мне какой-то иной мир. С необычайной ясностью припомнилась моя жизнь. Я лет с 14 - 15 постоянно вынашивала в душе две думы: упорным трудом развить в себе все хорошие качества, если только они есть у меня, и второе - полюбить на всю жизнь.
"Готова ли я сделать это сейчас же, с ним вместе? - спросила я себя. - Обрету ли я в этом браке счастье, без которого невозможно работать с пользой для общества? А может быть, все умерло и я живу и руковожусь давнишними впечатлениями?.."
Желая избавиться от навязчивых мыслей, Вера взяла корзину, пошла в рабочий поселок за покупками.
В тени серебристого тополя, неподалеку от калитки с навесом, Вера остановилась. Перекидывая косу на плечо, удивилась, как горячо накалило солнце ее волосы и ленту. Во дворе на дорожке сидел мальчик в красных трусиках и маленьким совком сыпал песок в зеленое ведерко. Вера причмокнула губами. Мальчик уставился на нее серьезными глазами, потом засмеялся, обнажив один большой и два подрастающих зуба. Глаза мальчика напоминали Вере кого-то из знакомых. Из-за стены неожиданно показалась девушка, высокая, желтокудрая. С минуту они смотрели в глаза друг другу.
- Садом или Костей любуетесь?
- И сад хорош, и мальчик замечательный. - Вера облокотилась на серый холодный камень стены. В облике девушки и особенно в ее пристальном взгляде было что-то очень знакомое.
- Вы не продадите мне яблок? - спросила Вера.
Девушка выхватила из ее рук корзину, ушла в сад и через несколько минут вернулась с яблоками.
- Познакомимся: Лена Крупнова.
- Вера Заплескова... Сколько с меня? - Вера взялась за корзину. Но Лена молчала, не выпуская корзину из своих рук. Жадно смотрела она в нежное измученное лицо Веры. - Сколько с меня за яблоки?
- Мы не торгуем, - тихо, сквозь зубы, сказала Лена, и ноздри ее дрогнули.
"Так вот она какая, мой недруг! - думала Лена, острым взглядом провожая девушку в белой, с золотой искрой шелковой тенниске. - Зачем она здесь? Что ей надо? Такая маленькая, и замучила моего брата".
А Вера думала иначе:
"И для чего я только живу? Людям от меня одни гадости. Холодовы увидели во мне погубительницу их сына, Крупновы отворачиваются. Заучилась, что ли, я за пятнадцать-то лет?"
Вера уткнулась лицом в свои ладони, заплакала. А после слез подумалось:
"Не стоят они этого. Нет в моем сердце любви к ним. Вбила себе в голову блажь. Не больше. Пусть все пойдет так, само по себе. Разве плохо быть свободной, никому и ничем не обязанной? Вспоминать буду о них, как вспоминаю сейчас сверстников детства. Немного грустно, по не больше".
VIII
Сложные чувства руководили Леной Крупновой, когда она задумала познакомиться с Валентином Холодовым: любопытство, разгоряченное восторженными рассказами подруг о Холодове, желание увлечь его, а потом ошеломить равнодушием, отплатив тем самым Вере за то, что она унизила Михаила. Лена не сомневалась в успехе, так как постоянно Чувствовала, что нравится молодым людям, что каждый из знакомых парней готов влюбиться в нее, стоит ей только захотеть. Одно сознание, что ее любят, было для Лены так же жизненно необходимо, как дождь для цветка. И как цветок погиб бы без воды, так и Лена захирела бы нравственно, если бы люди охладели к ней.
"Может быть, я нехорошо поступаю, но за добро платят добром, а за зло - злом", - думала Лена. А когда узнала, что Холодов уезжает, пошла в прямую атаку, еще больше окрепнув в своем решении наказать виновников. Но в последнюю минуту эти намерения показались ей ужасными, постыдными. Все же Лена накинула на шею косынку и, сказав себе, что идет просто посмотреть, как устроились в новой квартире молодожены Веня и Марфа, вышла из дому.