Михаил перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку. Сейчас, наверное, неплохо было бы и прогуляться, но Арсения кондратий хватит, если он вдруг решит проверить хозяина и не обнаружит того в постели, поэтому князь и отказался от плана выбраться через окно. К тому же и дождь пошёл, что, надо сказать, прогулке бы нисколько не помешало, потому что капли всё равно испарялись бы раньше, чем добирались до огненного колдуна. Неплохая тренировка бы вышла, кстати.
И Михаил почти уже собрался устроить побег – совсем ненадолго! – когда почувствовал, что в спальне он больше не один.
– Ваше Имп…
– Мы наедине, Миша, – с лёгким смешком напомнил ему цесаревич, с заведёнными за спину руками он стоял у окна и с еле заметной улыбкой смотрел на друга. – Зови меня по имени.
– Можно правду?
– Нужно, Миша, нужно.
– Паршиво выглядите.
Александр криво усмехнулся:
– Я и чувствую себя не лучше.
Только сейчас Михаил заметил, что цесаревич сильно исхудал, хотя его и не было всего ничего. Щёки впали, и лицо казалось настолько измождённым, что те, кто не был знаком с цесаревичем лично, никогда не признали бы в этом доходяге будущего императора.
– Чем я могу помочь… Александр? – Михаилу по-прежнему было тяжело вот так просто к нему обращаться. Ещё куда ни шло, когда по мысленной связи, но вслух… Да проще голым по Первопрестольной в базарный день пробежаться!
– Помоги мне дойти до моих покоев, – попросил он. – Мне не хватило сил – слишком далеко. К тебе было ближе. Нельзя, чтобы меня таким видели.
– Сделаю всё, что смогу! Только… Как мы это провернём?
Глава 6
Когда-то очень давно, когда маленький Мишенька верил, что ему удастся завоевать если не любовь, то хотя бы уважение Петра Алексеевича, князя Вяземского, он частенько играл в доме с Родионом. Тот на шалости шёл неохотно, но увлечённость старшего друга и дальнего родственника – ох, если бы они тогда только знали правду! – вдохновляла и его.
Мишенька пользовался тем, что Арсений довольно крепко спал после полуночи, и, дождавшись тихого храпа, сбегал из охотничьего домика в лесу, куда князь определил его со слугой, и тайком пробирался в Большой дом Вяземских. Особого труда это не составляло – Мишенька знал там всё. Да и не сказать, что так уж и охраняли имение – где сыскать того, кто посмеет напасть на владения самого́ Петра Алексеевича, сильнейшего воздушного колдуна в отечественной истории? Разве что самогубец какой, но таких что-то не находилось.
Ночью Большой дом ещё больше страха нагонял, чем днём, но только не на Мишу – он чувствовал себя не то что бы хозяином, но и не незваным гостем. Все давно спали, а он, Михаил Фёдорович Вяземский, ходил по дому, никого не боясь, и представлял, что когда-нибудь прославит свой род воздушных колдунов. И не один прославит, а вместе с Родионом! Здоровье бы только тому поправить… А то в мамку слабым телом пошёл, в княгиню Ольгу Васильевну. Ах, как Миша иногда мечтал, чтобы она и ему матерью была, а Родя – братом ему родным.
Каким же наивным он тогда был…
И в то же время счастливым, когда под покровом тьмы прокрадывался к Родиону и вытаскивал его на ночные приключения. Вместе они выбирались сперва в коридор, оглядывались, представляя, что вот-вот явится какое-нибудь чудище и начнёт охоту на них. Воображение рисовало таких страшилищ, что мальчишки одновременно со страхом и восторгом сражались с ними не на жизнь, а насмерть. Понарошку, конечно, но от этого только веселее. И особенно эти ночные вылазки нравились Родиону. Даже когда он был прикован к постели – тренировки с магией разрушали изнутри его собственное тело, – Михаил всё равно приходил и нёс лучшего друга на спине, благо дюжим уродился.
А сейчас Родя не то что ходить не мог, но так и не выбрался из бесконечного сна… Повернуть бы время вспять да спасти брата, но на всё воля Божья.
Те ночные похождения из детства живо вспомнились нынешнему Михаилу, когда он выглянул в коридор, чтобы убедиться, нет ли кого-то поблизости. Разумеется, у стены стоял слуга, готовый в любую секунду сорваться с места, если кому-то что-то потребуется. А Михаилу как раз требовалось, чтобы тот куда-нибудь ушёл. И не только он, а и все остальные слуги на пути к опочивальне будущего императора.