Князь тихонько прикрыл за собой дверь и повернулся к всё так же стоявшему у окна цесаревичу.
– Есть у меня одна мыслишка, Ваше Императорское Высочество… – хмыкнул Михаил, и тут же прокашлялся, когда увидел, как цесаревич недовольно поджал губы от такого обращения. – Не волнуйтесь, Александр, никто не пострадает! Только действовать придётся быстро.
– Так действуй, Миша, действуй.
Незабвенная Полина снабдила его сонным зельем и строго-настрого наказала принимать только в самых крайних случаях, если уж совсем невмоготу. Она же рассказала, как можно его использовать и в других целях, если что. Главное при этом самому не пострадать, чего, собственно, Михаил и не собирался делать. Его взял такой азарт, будто он снова стал беспечным мальчишкой и готовился совершить какую-то шалость. Так оно почти и было, ведь, как он и пообещал Александру, он никому не навредит.
– Вы б присели пока, – Михаил указал на кресло в углу спальни, а затем на кровать, чтобы цесаревич сам выбрал, где ему удобнее было бы подождать. – А я постараюсь побыстрее.
Александр кивнул и не мешкая выбрал кровать – она находилась ближе, а не ему сейчас перебирать. За окном разразилась самая настоящая буря, что было весьма на руку Михаилу – не было необходимости в излишней осторожности, ливень и ветер прекрасно скрывали любой шум.
Ветвистая молния расплавленным металлом прорезала небо, и в комнате на миг стало светло как днём, и Михаил сглотнул – ему не показалось: Александр и вправду выглядел лишь чуточку живее мертвеца. Что с ним произошло? Где он был? И… как ему помочь?
Но цесаревич определённо не собирался ничего рассказывать, а Михаил не был уверен, имеет ли он право на расспросы. Да, они очень сблизились за последнее время, но кто он цесаревичу по сути? Кого он в нём видит? Сам же Михаил нисколько не сомневался: в этой комнате с ним в эту минуту находился его добрый друг и покровитель. И князь был готов ради него с жизнью расстаться, если понадобится.
К счастью, нужды такой пока не было.
– Я сейчас, я сейчас, погодите… – Михаил достал тёмно-коричневый бутылёк из выдвижного ящика, несколько капель из него вылил в кувшин с водой, что стоял у кровати, тщательно размешал, а потом опустил в него носовой платок, достал и слегка отжал. – Ни в коем разе отсюда не пейте! – на всякий случай предупредил князь. – Я серьёзно!
– Миша… – устало произнёс цесаревич, он полусидел-полулежал на подушках. – Иди…
– Уже бегу!
И князь, держа платок как можно дальше от своего лица, снова приоткрыл дверь, выглянул, вышел и закрыл её за собой. Не теряя ни единой лишней секунды, он быстрым шагом направился к слуге. Тот тоже его заметил и мгновенно выпрямился, хотя до этого, ссутулившись, отчаянно зевал.
«Ничего, отдохнёшь сейчас немножечко!» – усмехнулся про себя Михаил и в три больших прыжка оказался перед слугой.
– Ваше Сия… – с удивлением начал он, однако не договорил – Михаил на секунду прижал носовой платок к его ноздрям, парнишка сделал один вдох, глаза его закатились, веки опустились, а сам он обмяк и осел на пол.
– Поспи-поспи, это полезно! – со смешком в голосе негромко сказал князь.
То же самое он проделал и с остальными ночными стражами, и вскоре оказался у спальни цесаревича. Вопреки традициям Александр всегда одевался сам и в помощи не нуждался, а потому и камердинера себе не завёл. Поэтому в личных покоях будущего императора усыплять было некого. Однако следовало поторопиться, потому что действие снотворного продлится не так уж долго: от силы час какой. Если повезёт – а должно повезти, это же Полинино зелье! – слуги, когда проснутся, и не вспомнят, что было до того, как уснули.
К себе Михаил вернулся бегом, больше никого не опасаясь – Феофан Ильич и Елизавета Ивановна обитали в другом крыле, и сюда по ночам не заглядывали. Чтобы перестраховаться, князь зашёл к Арсению – тот мирно посапывал под непрекращающиеся раскаты грома и не слышал, как подошёл хозяин и приложил носовой платок и к его лицу.
– Прости, мой друг, – пробормотал Михаил, – так надо.
А затем он без дальнейшего промедления вошёл к себе в спальню, подошёл к кровати, повернулся к ней спиной и присел.