– Настасьюшка, может, пить хочешь?
Та покачала головой и ещё сильнее вжалась в угол. Настасья и Ирина Григорьевна сидели друг напротив друга, хотя колдунья предпочла бы делить с ней одно сидение, но настаивать не стала – ей ещё только предстояло завоевать доверие девочки.
Больше всего Ирину Григорьевну поражали её глаза – они словно принадлежали взрослому, а не ребёнку. Когда-то земляная колдунья видела такой взгляд, но со временем он смягчился, и она надеялась, что и с Настасьей сумеет найти общий язык. А если не она, то тогда Полина, всё же они обе ведуньи и у них даже больше общего, чем хотелось бы.
Ирина Григорьевна никому не рассказывала, при каких именно обстоятельствах она нашла Полину. И по правде говоря, хотела бы, чтобы её личная служанка и подопечная ничего не помнила. Но разве такое забудешь?
На всём свете один лишь Михаил Арсеньевич знал, что Ирина Григорьевна нашла Полину в лесу, худющую и еле живую от голода. Знал он и о том, что жила юная ведунья у своей старой наставницы, да та померла. Вот только дело было куда страшнее. Когда Ирина Григорьевна наткнулась на отощавшую Полину, та уже несколько недель жила одна.
Земляная колдунья как сейчас помнила тот день, а точнее, ночь. Тоскуя по недавно почившему горячо любимому супругу, она сорвалась из Москвы и отправилась куда глаза глядят. Наняла небольшую охрану из слабеньких, но всё ж колдунов, для виду больше и отправилась в путь. Заночевать пришлось в лесу, потому как небо хмурилось и ни единой звезды, не говоря уж о луне, не было видно.
Охрана уснула быстро, Ирине Григорьевне же не спалось. Какое-то время она провела у костра, но ей совсем скоро надоело, и она решила прогуляться, всё равно от долгого сидения у неё затекли ноги.
Потихоньку расходились облака, пока не исчезли совсем, и лес осветила прятавшаяся за ними полная луна. Ветер, трепавший до сих пор листву, успокоился, и повсюду наступила блаженная тишина. Такая же пустая, как и сама Ирина Григорьевна. Или всё же не совсем?
Колдунья шла не вперёд, а назад, потому что помнила, что неподалёку должен находиться ручей – проезжали его по дороге. Где-то рядом пролетела ночная птица, ухнула сова, кто-то перепрыгнул с ветки на ветку, а чуть поодаль зашуршал куст. Звуки Ирину Григорьевну не пугали. Урождённая Кропоткина, талантливая земляная колдунья, она могла дать отпор и зверю, и человеку. Да такой, что тот на всю жизнь запомнит. Если уцелеет, конечно. Равного же ей по силе Ирина Григорьевна вряд ли встретит ночью в лесу. А ежели такая встреча и состоится, то ни Кропоткины, ни Вяземские, ни Юсуповы – а настолько сильными могут быть только они – на ссору не пойдут, дабы не потерять союзника. Как бы там ни было, а три главные ветви стихийной магии держались вместе, хоть и соперничали между собой. Кто тут будет разбираться, что она давно не общается с семьёй?
А потому Ирина Григорьевна шла совершенно бесстрашно, только под ноги глядела да по сторонам, чтобы ненароком нос себе не расквасить или дорожное платье не порвать. Вот и ручей показался, а в нём вода студёная, манящая, так и переливалась серебром в лунном свете. Колдунья вдруг почувствовала небывалую жажду, преклонила колени и ковшиком опустила руки в ручей. Кожу мгновенно закололо тысячами крошечных иголочек, ладони заледенели, но отчего-то не хотелось их доставать. Жажда и здравый смысл всё же победили, и вскоре колдунья вдоволь напилась.
И только она собралась уходить, как услышала треск сбоку, как будто кто-то наступил на сухую ветку. Так оно и было – Ирина Григорьевна краем глаза заметила, что справа от неё тонюсенькая девчонка замерла в страхе. Чтобы её не спугнуть и ничем не выдать себя, колдунья снова зачерпнула воды из ручья и сделала несколько глотков, хотя пить больше не хотела.