– Колдуны… – Глаза девочки наполнились слезами, но ни одна так и не пролилась на её щёки. – Колдуны убили мою наставницу. Они и меня пытались… Но я убежала. А потом, – огромный ком застрял у неё в горле, мешая говорить, – я вернулась и нашла её там, на земле, кровь везде... Они не просто убили её, они забили её камнями. Я… Я не смогла помочь.
Ирина Григорьевна никогда не считала себя чувствительной, но в этот миг её сердце будто пронзили раскалённым копьём, а из лёгких выбили воздух. Она много слышала об отношении колдунов, да и обычных людей к ведуньям, но что бы так?!
– Ты… уверена, что это были колдуны?
Полина кивнула, и только тогда слёзы выкатились из её глаз, полетели вниз и исчезли в траве.
– Девочка ты моя бедная… – вырвалось у Ирины Григорьевны, ей безумно захотелось её обнять, но она не рискнула и шагу к ней сделать. Она ведь тоже колдунья…
Плечи Полины затряслись в беззвучных рыданиях, а подбородок упал на грудь. Ирина Григорьевна больше не могла сдерживаться, она шагнула к девочке и притянула её к себе, приговаривая:
– Ну будет, будет… Не бойся меня, я тебя не обижу и никогда не дам в обиду…
Тогда она много говорила, хоть впоследствии не смогла вспомнить, что именно. Полина слушала её и не пыталась вырваться. А потом, когда поток слов иссяк, немного отодвинулась и сказала, заглянув колдунье в глаза:
– Я пойду с тобой, барыня. Можно я только могилке поклонюсь?
– Конечно, Полина, конечно!
Как смогла, маленькая ведунья сама похоронила наставницу. Вырыть такую яму, чтобы в ней поместилось тело, у неё не получилось, поэтому Полина перетащила его в землянку, в которой они жили со старшей ведуньей и засыпала её всем, что нашла. Роднёй они не были, их обеих, каждую в своё время, выгнали односельчане, как только у них начали появляться необычные, а потому непонятные для остальных способности.
Наутро, когда проснулись сопровождающие госпожи Зайцевой, они весьма удивились, обнаружив, что теперь должны охранять двух дам, но вопросов не задавали – Ирина Григорьевна умела быть щедрой.
С той поры Полина стала ей верной наперсницей, помощницей и доброй подругой, хоть для всех остальных она и считалась лишь её личной служанкой.
Ирина Григорьевна очнулась от воспоминаний, когда карета подъехала к доходному дому и остановилась. Кучер открыл дверь и помог выйти сначала колдунье, а затем и её маленькой попутчице. Настасья на секунду замешкалась, не сразу поняв, что от неё хотят, но всё же опёрлась на его руку. Ирина Григорьевна не без удовольствия отметила, что девочка определённо обучаема. И не скажешь, что эта юная дворянка ещё вчера едва не лишилась жизни от рук сородичей-крестьян.
Отпустив карету, Ирина Григорьевна указала девочке на свою гордость и детище – процветающий доходный дом госпожи Зайцевой.
– Какое-то время ты поживёшь здесь со мной и моей Полиной, – пояснила она. – Идём скорее, наверняка Полина волнуется, куда я запропастилась.
Ирина Григорьевна оказалась права. На первом этаже сейчас не было никого из жильцов, и только пышнотелая красавица ведунья крутилась там в ожидании, когда же блудная хозяйка наконец вернётся.
– Ирина Григорьевна, что ж вы так долго?
– Не сердись, Полинушка! Вот лучше познакомься с Настасьей. Наш Михаил Арсеньевич её себе в воспитанницы взял. Жить с нами пока будет.
Две ведуньи встретились взглядами и, казалось, поняли друг друга без слов.
Посмотрев сначала на одну, а потом на вторую, колдунья рассмеялась про себя:
«Ничего, Настасья… И тебя откормим».
Глава 8
Когда Михаил ушёл, Александр разрешил себе скривиться от боли – до сих пор он старался держать лицо и не показывать слабость. Друг и так видел больше, чем хотелось бы.
В лесу всё пошло не так, хотя сперва ничего беды не предвещало. Тело постепенно восстанавливалось, хаос сил превращался в какой-никакой порядок. Но внезапно исцеление, если его можно таковым назвать, остановилось и стихии вновь пришли в смятение. Крупица пламени то разгоралась, то едва не гасла полностью, но в последнюю секунду оживало. Александр одновременно и желал, и опасался, что огонь покинет его навсегда. Тогда бы цесаревич стал таким же, как его семья, но он совсем не был уверен, хорошо ли это. Огненная стихия одинаково и усложняла, и облегчала жизнь наследника Российской империи. Дар и проклятие.