– Ваше Сиятельство? – Князь так долго на него смотрел, что стражник подумал, будто бы ему от него что-то нужно.
– Ничего, – со своей обычной улыбкой покачал головой Михаил.
Дальше он пошёл быстрым шагом, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Покои цесаревича сегодня охранял Иннокентий – спасибо ещё, что не сам Феофан Ильич. Видимо, никому другому доверить столь важное дело пока было нельзя. Всё бы ничего, но князь Морозов был почти уверен, что правая рука секретаря его, мягко говоря, недолюбливает. О причинах можно было только догадываться.
– Доброе утро, Ваше Сиятельство. – И вроде бы вежливо сказал, и поклониться не забыл, и смотрел вполне учтиво, а ощущение осталось такое, как если бы отчитал.
– Доброе, Иннокентий, доброе. Я могу войти?
– Разумеется, Ваше Сиятельство, – снова поклонился он и открыл для князя дверь.
Михаил застал цесаревича сидящим за рабочим столом. Ничего необычного, но внушало некоторую тревогу. Если уж Феофан Ильич не смог его заставить хотя бы денёк отдохнуть, то вряд ли у кого-то другого получится, но попытаться всё же стоило.
– А, Миша, заходи, – ненадолго оторвавшись от бумаг, сказал Александр. Выглядел он одновременно и обеспокоенным, и бесконечно уставшим.
– Ваше Императорское Высочество! – проворчал Михаил. По имени он пока не рискнул его назвать, Иннокентий – это всё же не Феофан Ильич. Надо хотя бы от двери отойти. – Вы что, совсем не спали? – При этом у него у самого выветрилось из головы, что именно он как раз и провёл бессонную ночь.
– Миша, прекрати, – поморщился Александр и отложил в сторонку бумагу, которую только что внимательно читал. А точнее, всеми силами пытался внимательно читать. – Мне и одного Феофана Ильича хватит.
Однако Александра внезапно посетило чувство, что ему нравится, когда о нём заботятся. Не потому, что он наследник могущественной империи, а потому что он человек, которым дорожат просто потому, что он есть.
– А я считаю, недостаточно! – Михаил подошёл к письменному столу и взглядом попросил дозволения сесть в кресло напротив. Получив его, князь уселся как можно удобнее и подумал, что не отказался бы от такого же. В его спальне тоже одно имелось, но оно не шло ни в какое сравнение с этим.
– Дарю, – хмыкнул цесаревич.
– Что?
– Кресло это тебе дарю.
– Но я же… Вы смогли мысли мои прочитать так, что я не заметил?
– Придётся тебя расстроить: я так не умею. А сейчас ещё и не могу.
– Так не можете или не умеете? – нахмурил брови Михаил.
Александр, посмеиваясь, покачал головой, мол, понимай, как знаешь.
От царского подарка князь Морозов конечно же отказываться не стал.
– Благодарю вас, Александр! – оглаживая подлокотники, сказал Михаил. Превосходнейшее кресло!
– Так-то лучше, – усмехнулся цесаревич. – А то заладил: Ваше Императорское Высочество, Ваше Императорское Высочество… Миша, мы здесь одни.
– Александр, – не стал спорить он и всё-таки обратился к нему по имени. Впрочем, Сашей его назвать у него язык не повернётся, хоть цесаревич не раз предлагал. – Я задам вам сейчас странный вопрос… – Михаил почесал затылок, оторвавшись наконец от ощупывания кресла.
– Задавай. Миша, не тяни кота за…
– А вы откуда это выражение знаете?
– … хвост.
– А, не знаете.
– Что?
– Ничего, Александр. Я просто хотел уточнить… – Он снова немного замялся, но встретившись со взглядом цесаревича, всё же решился. – Как вы относитесь к ведуньям?
Тот хитро прищурился и уточнил:
– Это ты о той девочке, которую привёз во дворец? Не волнуйся, я не из тех, кто считает их бесовщиной. Будь спокоен, твоей Настасье ничего не грозит. Только пусть помалкивает, кто она, но ты и сам всё понимаешь.
– Понимаю… – протянул Михаил, нисколько не удивившись тому, что цесаревичу известно о его подопечной. А как иначе? – Александр, только я о другом. Вы… Вы как относитесь к их лечению? Зельям и прочему?