– Одёжу дали!
И снова начался гвалт. На сей раз Михаил, чтобы его остановить, не стал повышать голос, а поднял руку и пустил по ней огонь.
– Колдун! – ахнул кто-то рядом, и все мгновенно отскочили от князя подальше, но совсем не убежали. – Огненный!
– Огненный колдун! Правду люди говорили!
Всё внимание теперь перешло на князя, и маленькая ведунья тоже смотрела на него. В глазах её ужас потеснило любопытство.
– Старосту ко мне! – велел Михаил и втянул огонь обратно, решив, что и так достаточно всех напугал.
Вперёд вышел плешивый мужичок с редкой бородёнкой и колючими глазками. Он теребил рубаху и исподлобья смотрел то на князя, то на односельчан.
– Не гневайся, барин, – проблеял он.
– Как зовут тебя?
– Степан я, барин…
– Зачем, Степан, девчонку обижаете? Сделала она вам что?
– Сделала, барин, сделала! – закивал староста и опять глянул на своих, как бы ища у них поддержки, но все молчали – очень уж их огонь перепугал. – У нас ячмень сгнил!
– И корова мёртвого телёнка родила! – пискнула та самая баба, что первой с князем заговорила. – А ещё у меня бородавка на носу выросла. Это всё она, она на меня наслала! Тьфу, бесовское отродье!
– А у меня хлеб пропал! – сжав кулаки, объявил длинный, скрюченный мужик в заплатанной рубахе и с пропитым лицом.
– Да ты сам его по пьяни вчера и сожрал! – хихикнул кто-то в толпе, но не было возможности понять, кто именно.
– И ничего я не жрал! Это… Это малая эта стянула!
Защищать себя девочка даже не пыталась, она с тоской смотрела на односельчан и не ожидала ничего хорошего. Выкрики тем временем продолжились, и каждый хотел, чтобы именно о его беде узнал барин.
– А у меня муж налево пошёл!
– А моя баба дитё чернявое родила, а я сам светлый!
– А я…
– А у меня…
– А мне…
Михаил больше не мог выносить ту чепуху, что городили сельчане. Он присел на корточки возле девчушки, она дёрнулась, но осталась на месте.
– Пойдёшь со мной? – спросил князь, улыбаясь как можно мягче. – Я тебя не обижу. Обещаю.
Она заглянула ему в глаза совсем по-взрослому, довольно долго всматривалась, вдруг что-то в них увидела, её собственные глаза распахнулись, и она кивнула.
– А мне…
– А у меня…
– А мой…
– А моя…
Жалобы лились непрерывным потоком, но Михаил и не думал в них вслушиваться. Убеждать кого-то в чём-то он также не собирался. Что возьмёшь с тёмных людей?
– Вот и славно! Ты только не бойся, я сейчас их немного попугаю. – Михаил подмигнул маленькой ведунье, а затем скомандовал:
– Арсений, плащ!
– Слушаюсь, Ваше Сиятельство! – Он тут же исполнил приказание.
Михаил осторожно укутал девочку, бережно поднял на руки и прижал к груди. Совсем невесомая, хрупкая, он боялся, что может ненароком ей что-нибудь сломать.
– Значит так! – взревел князь, и все мгновенно смолкли. – Я её забираю! И благодарите Господа за то, что я вас всех не спалил!
Никто и не посмел возразить, а когда голова и плечи княжеские запылали ярким пламенем, то и вовсе бросились врассыпную.
– Не испугалась? – спросил Михаил, убрав огонь, и девочка замотала головой. – Какая умница. Не передумала? Вот и хорошо. – Он кивнул стоявшему рядом слуге. – Едем, Арсений.
Вскоре, проехав деревню насквозь и не встретив никакого сопротивления, они выехали на дорогу, чуть лучше той, которая и привела их сюда. Отдохнув, лошадь двигалась бодрее, и ям как будто меньше было. Хоть и трясло немного, девочка потихоньку засыпала, пригревшись на руках спасителя.
– Что делать с ней будем, Михаил Арсеньевич?
Князь втянул губы, легонько прикусил их изнутри, а затем выдохнул, произнеся что-то вроде «пу-пу-пу…», и усмехнулся.
– Ну… Давай её для начала накормим.
Глава 3
Вскоре бричка выбралась на более-менее приличную дорогу, и тряска если не прекратилась, то хотя бы уменьшилась, впрочем, ничто сейчас, казалось, не тревожило сон маленькой ведуньи. Михаил и хотел бы её накормить, как собирался, да жалко было будить – натерпелась бедняжка.