– Что мы во дворце-то скажем, Михаил Арсеньевич?
– Тише говори! – шикнул на него князь. – Правду скажем.
– Нельзя правду, Михаил Арсеньевич.
– Это отчего же?
– А то вы не знаете, Михаил Арсеньевич, как у нас к ведуньям относятся. Полина не даст соврать.
– Тёмные люди… – покачал головой князь, и на этом разговор затух. – Арсений! – через какое-то время шепнул князь.
– Да, Михаил Арсеньевич?
– У нас осталось что-нибудь поесть?
– Краюха хлеба только, Михаил Арсеньевич.
– Ну, думаю, лучше, чем ничего.
Он осторожно потряс девочку за плечо, и она мгновенно распахнула глаза.
– Голодная? – улыбнувшись, спросил Михаил, хотя ответ и так был очевиден. – Конечно голодная! Хлеб будешь? Будешь. Арсений!
Слуга передал замотанный в холщовую тряпицу кусок, и Михаил предложил его девчушке, однако она не взяла его и даже не шелохнулась.
– Бери-бери, не бойся!
– Михаил Арсеньевич, вы б плащ-то раскрыли, она ж и руки высунуть не может.
Князь засмеялся собственной недалёкости, это определённо из-за нехватки сна!
– Прости меня! Вот я болван! – Он тут же развернул плащ так, чтобы ей было удобно вытянуть руку.
Девочка, всё так же глядя на князя своими огромными глазищами, сперва очень осторожно дотронулась до угощения пальчиком, а затем цепкими ручками схватила хлебную краюху, впилась в неё острыми детскими зубками, и вскоре не осталось ни крошки. В глазах девочки мелькнуло удивление, его сменило разочарование, а уже его –смирение.
– Ничего, ничего! – улыбнулся ей Михаил. – Как приедем, наешься до отвала. Арсений, долго нам ещё?
– Не знаю точно, Михаил Арсеньевич. Думается мне, с часок какой.
– Видишь, – снова обратился к девочке Михаил, та по-прежнему смотрела только на него, – недолго совсем осталось. Тебя как зовут-то?
Она приоткрыла рот, но не вылетело ни звука.
– Немая, что ли? – опечалился Арсений, ещё и лошадка замедлила ход и никак не откликалась на понукания.
Девочка замотала головой и выпучила глаза, затем снова попыталась что-то сказать, но исход был тот же.
– Не получается? – спросил Михаил, и получил в ответ кивок. – То есть, говорить ты умеешь, просто сейчас не получается, так? Ну ничего, есть у меня подруга, а неё есть Полина, она тебе обязательно поможет. – Он на несколько секунд замолчал, призадумавшись. –Кивни, если я прав, хорошо? Ты ведь на самом деле ведунья, как они и говорили?
Глаза девочки стали по-взрослому серьёзными, она внимательно, будто бы изучая князя, смотрела на него и в итоге легонько кивнула.
– Вот и чудесно! – Михаил заулыбался шире. – Полина – тоже ведунья. – И вновь невероятные глаза девочки расширились, и теперь в них зажглась надежда. – Ты поспи ещё, если хочешь, я разбужу тебя, когда приедем.
Однако девчушка больше не сомкнула глаз и вовсю оглядывалась по сторонам. По всему выходило, что она впервые покинула деревню, в которой её сегодня едва не закидали камнями. В плащ девочка теперь куталась сама, Михаил сидел рядом, но больше её не держал.
А вскоре впереди показалась дорога, по которой они вчера и сбежали из Воробьёвского дворца. Михаил выпрямился и приготовился ответ держать или перед самим Феофаном Ильичом, или же перед Иннокентием, его правой рукой. Он предпочёл бы перед вторым, потому как секретарь цесаревича одним взглядом умел вселить ужас, в то время как его помощнику пока не хватало то ли опыта, то ли мастерства.
Арсений повёз бричку прямо к конюшням, и как выяснилось, никто лошади не хватился, как и самого князя Морозова.
– Ваше Сиятельство! – поприветствовал его Егор, с ним Михаил сдружился больше других. Впрочем, ни сам князь, ни кучер особенно не распространялись – негоже им было дружбу водить. – Ну как, кхм, улов?
– Улов прекрасный! – засиял улыбкой Михаил. Арсений, кивком поприветствовав кучера, передал ему поводья и спрыгнул. – А ещё вот, смотри кого нашёл! – Князь указал на съёжившуюся девочку. – Сирота. Её в деревне обижали.