Взгляды кадетов, вспыхнув при этом известии, сталкивались на миг и тотчас разбегались.
Газеты сегодня нагромоздили уже столько новостей! Да еще лейтенант Томан принес письмо от Бауэра, в котором тот сообщал о торжественной отправке с хутора Обухове первых чешских военнопленных, которые, таким образом, выполнили свой национальный долг. А вечером местный исполнительный комитет должен был принять депутацию чешских военнопленных. Уже пришел конвойный, чтоб сопровождать депутатов, — он пришел пораньше в надежде на угощение и теперь дожидался у двери, И вот в последнюю минуту еще эта весть — эмиссар приехал!
Однако вскоре оказалось, что это эмиссар сербской армии, которого революционные события застигли в пути. Переполох же среди пленных чехов возник потому, что сербский эмиссар был родом чех [208].
Вечер, синий от последних сугробов; деревянный тротуар гудел и поскрипывал под ногами, дома, закутавшись в сумрак, с любопытством глядели освещенными окнами на улицу.
Сердца трех депутатов, словно накрахмаленные по такому торжественному случаю, замирали. Лейтенант Фишер даже в темноте ощущал на груди красный бант, который он прикрепил по примеру Томана, в надежде способствовать успеху дела. Один лейтенант Петраш от красного банта принципиально отказался. Он и сейчас подтрунивал над Фишером, но в шутках его чувствовалась нарочитость, и они не принимались. Петраш замолк, едва завидев высокие окна городской управы.
Кто-то, укрытый в темноте за дверью, видимо, дожидался их: двери открылись прежде, чем они прикоснулись к ручке. За дверями оказался знакомый Томана, рабочий Шилов, который с готовностью пошел впереди, показывая дорогу. Он заметно волновался, по лестнице поднялся чуть ли не бегом, а когда все вошли за ним в побеленную комнату ожидания, со скамьями и деревянной вешалкой, попросил:
— Пожалуйста, раздевайтесь, господа. У нас так… запросто.
И улыбнулся всем добрыми глазами:
— Простите, минуточку, минуточку.
Он исчез за обитой дверью. Послышался грохот передвигаемых стульев и голоса с начальственными нотками. Когда все стихло, двери открылись, и Шилов церемонно объявил:
— Исполнительный комитет просит.
Он кивнул солдату, как своему, и закрыл дверь за спиной депутации, а сам поспешил в конец большого зеленого стола. Стол занимал всю заднюю часть комнаты, и за ним, как судьи, сидели члены местного исполнительного комитета. Лампа, сиротливо висевшая теперь низко над серединой комнаты, в которой наспех сделали перестановку, раскачивалась. По доскам пола вперед и назад скользил круг света, окруженный расплывчатой тенью.
Когда Петраш, дойдя до середины комнаты, оказался как раз под лампой, Мартьянов, занимавший место в центре зеленого стола, встал. Остальные остались сидеть. Агроном Зуевский, сосед Мартьянова, любезно улыбался.
В выжидающей тишине раздался голос Петраша, который держал в руке свернутый трубкой адрес. Свет лампы, покачивавшейся теперь уже почти незаметно, падал ему на голову, высвечивая кожу черепа сквозь редкие волосы, и видно было, как он вспотел во время своей речи.
— Мы пришли от имени здешних чехов, пленных чешских офицеров и солдат, как представители славянского чешского народа, который все еще дожидается освобождения из австрийской тюрьмы народов, чтобы в этот исторический час сказать вам о своем сочувствии. Мы пришли поздравить русский народ. С искренней радостью приветствуем мы спасение государственного порядка. Мы верим, что роковой развал великой славянской империи, который еще недавно ставил под угрозу лучшие надежды славянства, никогда больше не произойдет. Признаемся, мы испытывали опасение за Россию и порой даже начинали терять веру в нее. И мы вздохнули с облегчением, когда прочли, что восстание прошло спокойно, удачно и достойно. В час величайшей опасности русский народ сумел собраться с духом и тем доказал свою жизнеспособность. Русский народ показал, что желает твердой власти и стремится к победе. И он проложил уже путь к этой победе дисциплинированностью своей удивительной революции. Это поставило его во главу всех цивилизованных наций. Лучшие люди, возглавившие движение как в столице, так и здесь, на наших глазах доказали, что они способны сплотить вокруг себя весь русский народ, начиная сверху и кончая низами. Мы счастливы, что в этот момент вы преодолели проклятье разобщенности, свойственное славянам, и что ныне в ряды борцов за благо великой России дружно становятся все ее сыновья, от великого князя и до рабочего. Ваша победа будет и нашей победой. Чехи и словаки, находящиеся в России, всегда — даже при старом правительстве — предлагали свою долю участия как в работе, так и в жертвах, которые нужны России и славянству, — вплоть до вооруженной борьбы на фронте. Пленные чехи всегда хотели для себя свободы, которая позволила бы им заняться полезным трудом, вместо того, чтобы предаваться бесполезному безделью в лагерях военнопленных. Ныне же мы тем более отдаем себя, все свои силы и способности, в распоряжение русского народа, и вас, представителей его воли, просим удовлетворить нашу просьбу. Мы верим, что новое правительство осуществит наши надежды на создание чехословацкой армии и позволит нам вместе с русскими войсками сокрушить на веки веков жесточайшего врага всего славянства. В знак нашей преданности и в память о великих днях, которые мы переживаем вместе с вами, примите, многоуважаемые господа, наш адрес.