Не успела я расположиться на ковре рядом с сыном, как в спальню вошёл Родриго. За всё время нашего брака он делал неоднократные попытки сблизиться со мной. То есть печальное состояние наших взаимоотношений по большей части сугубо моя вина. Он и цветы мне дарил, и дорогостоящие украшения, которые сейчас лежат мёртвым грузом в многочисленных шкатулках, и на свидания водил и вёл себя в принципе неплохо. Возможно, я бы прониклась к нему настоящей симпатией, если бы не одно «но».
И этим «но» был Дрейк. Точнее, мой опыт с ним. Да, я прекрасно осознавала, что мы встречались недолго, но время, проведенное с ним, намертво отпечаталось где-то в моём мозгу и сердце, отчего мне с трудом давалось подпускать к себе новых людей. Даже своего мужа. Не скрою, я тоже попыталась всё забыть и оставить в прошлом, постоянно напоминая себе, что Дрейк предал моё доверие, что я ему не нужна, что он изменил мне с лучшей подругой. Я всё понимала, но сердце выше головы. Не скажу, что я любила его по сей день, скорее тосковала по тем временам, когда с его появлением будущее впервые в жизни не казалось мне тусклым и чужим. С ним я мечтала и жила. С ним я открывалась и пробовала новое. Сейчас же я сосредоточилась на воспитании сына и на предстоящей учёбе, а муж, как бы по-идиотски это ни прозвучало, не входил в мои приоритеты.
— Селеста, нам нужно поговорить, — озвучил Родриго.
Обычно после такой фразы ничего хорошего ты не услышишь. А с учётом того, что Родриго за минувшую неделю как-то уж слишком расправил плечи и задрал нос, то интуиция подсказывала мне, что мне не понравится услышанное.
— Говори. — Я даже не посмотрела в его сторону, продолжая играть с ребёнком. Боковым зрением отметила, что Родриго сел на край кровати, широко расставив ноги и уперев локти в колени.
— Речь пойдёт о нашем семейном бизнесе.
— Я слушаю.
— Как ты, наверное, знаешь, Серхио вышел из бизнеса. Что означает, что теперь я стану преемником отца.
Конечно, я слышала возмущения их отца на тему неблагодарных сыновей, но как-то не увязала воедино, что с уходом Серхио, за которого я, к слову, была искренне рада, последует подобная рокировка. Наверное, потому что Родриго не отличался тем складом ума и выдержкой, чтобы всерьёз заниматься любым бизнесом, а этим и подавно. За полтора года мне пришлось вникнуть в местную иерархию, так как выбора мне не оставили. Меня быстро просветили и ясно дали понять, что я обязана подчиняться законам этой семьи и не лезть не в своё дело. Я и рада, если честно. Меньше всего мне хотелось участвовать в подобном бизнесе или хоть как-то соприкасаться с ним. Поэтому слова Родриго заставили меня поднять на него глаза.
— То есть ты будешь непосредственно связан с картелем?
Гордость вспыхнула в его глазах.
— Да.
— Но… когда мы поженились, твой отец сказал мне, что я никоим образом не буду участвовать в делах вашей семьи.
— Нашей семьи, — поправил он меня деловым тоном. — Селеста, мир не стоит на месте. Ситуация меняется, поэтому мы подстраиваемся под текущие реалии. Серхио кинул нас, поэтому кто-то должен занять его место. Логично, что этим человеком буду я, так как, во-первых, я этого всегда хотел, а во-вторых, отец мало кому доверяет. И чем раньше он объявит о своём преемнике, тем существеннее сократит количество желающих вылизать ему зад или подставить, чтобы занять его место.
За меня многое решали в жизни и с замужеством ситуация только усугубилась. Меня считали правильной и забитой девочкой, не способной дать отпор или отстоять своё мнение. Но сейчас во мне проснулось неуёмное желание бороться. Теперь я отвечала за ребёнка и уж точно не собиралась воспитывать его в духе местных традиций наркобарона.
— Это означает, что мой сын когда-нибудь должен будет занять твоё место? — осипшим голосом уточнила я.
— Наш сын, Селеста. Наш. И да, семья Вега не собирается передавать бизнес в чужие руки. А поскольку мы с тобой отлично постарались и первым родили пацана, то однажды он будет учиться у меня и встанет у руля империи.
Империи. Я едва ли не фыркнула.
Какая адекватная мать захочет подобного будущего для своего ребёнка? Хотя тут стоит сделать пометку: мать Серхио и Родриго, Глория, отличалась весьма разносторонними взглядами и это проявлялось в её отношении к своим детям. С одной стороны, она их обожала и баловала, с другой – неукоснительно следовала всем предписаниям своего мужа и никак не могла повлиять на воистину важные вещи.