— Что за вопрос? На твоей, разумеется.
— Что-то с трудом в это верится.
— Селеста, я твой отец и твои гнусные подозрения не имеют под собой почвы.
— Да что ты?! В самом деле? — разошлась я, стискивая мобильник до треска. — Я воочию убедилась, что ты на «моей стороне», когда ты, не раздумывая, отдал меня на растерзание воротилам незаконного бизнеса! А теперь боишься лишний раз пискнуть, дабы случайно не разозлить своего хозяина.
— Селеста! — гаркнул отец.
— Что?! Ну что ты можешь мне сказать?! Чем будешь крыть, папа?! Ты у него на таком коротком поводке, что не удивлюсь, если спрашиваешь разрешение поесть! Тебя дочь просит посодействовать и отстоять её интересы, а ты даже мысли помочь не допускаешь, сразу находя причины, по которым это невозможно!
Умом я понимала, что криками делу не поможешь и проблему не решишь, но моё терпение стремительно кончалось.
Сильной женщину делает слабый мужчина.
Покладистой и мурчащей кошечкой женщину делает сильный мужчина. Два факта, не требующих лично для меня никаких доказательств.
Я выросла в золотой клетке, переехала в новую и уже задыхалась от безвыходности и беспомощности.
— К тебе плохо относятся? Морят голодом? Применяют физическое насилие? Не дают учиться? Не пополняют твой счёт? Ограничивают в передвижениях или контактах? — засыпал вопросами отец.
— Нет, — процедила я. — Всего лишь изощрённо делают рабыней в двадцать первом веке.
— Это не доказуемо. Любой суд в мгновение ока разобьёт твои доводы в пух и прах. И, думаю, мне не стоит повторять, что Хуан не допустит, чтобы подобное дело вообще дошло до суда, ведь это означает, что его род деятельности подвергнется огласке. Не зли его, иначе отвечать придётся мне! А у меня карьера! Уважение в обществе! Возможности!
— Да какие возможности, когда ты толком и сделать-то ничего не можешь?! — завопила я, как мой голос надломился, и Уилл обернулся, хмуро глянув на меня. Попыталась успокоиться, глотнув холодного воздуха, но вместо покоя почувствовала отчаяние. Внутренности сжались и перевернулись. Мне по-прежнему неоткуда ждать помощи.
Толкая коляску перед собой, я повернула в сторону парка, как заметила Дрейка, идущего мне навстречу. Вот только его мне сейчас не хватало.
Раздосадовано выдохнув, я судорожно попыталась развернуться, но в этот самый момент Дрейк заметил нас. Как он вообще здесь оказался? Он теперь начал гулять в парках?
— Повторяю – не зли Хуана. Мы с ним достигли соглашения, что пока ты ведёшь себя послушно, а я выполняю свою работу своевременно и без лишних вопросов, то он нам ничего не сделает. Ты – залог не только собственного благополучного будущего, но и процветания твоей семьи, включающей нас с мамой. Поэтому не дерзи, не лезь туда, куда не стоит и соглашайся, когда они что-то просят.
Просят…
В этой семье не существует такого понятия. Они либо ставят перед фактом, либо заставляют, но точно не просят.
— И ещё, — продолжил отец, — недавно вышел твой бывший знакомый. Так вот, убедись, чтобы он как можно меньше времени околачивался около тебя. Хуан особо не вникал в подробности ваших с ним отношений, считая это подростковыми гормонами, поэтому не старайся его переубедить. Не рой ни себе, ни нам могилу. Поняла меня?!
«Подростковые гормоны» стремительно приближались ко мне, а Уилл даже бровью не повёл, что несколько озадачило меня. Он же вроде должен защищать меня, нет?
Но после слов отца мне стало совсем худо. Мало того, что собственный отец умывал руки, так передо мной остановился человек, на которого я в своё время положилась и от которого ждала помощи. Любой. Я бы согласилась на всё, даже на побег из Бостона, если бы вдруг Дрейк предложил подобное. Я верила в нас, в нашу любовь, в него и ему. И зря.
Дрейк протянул руку Уиллу, а я отвернулась и ответила отцу:
— Я поняла, что не на всех отцов можно положиться.
Отключив звонок и убрав телефон, я посмотрела на затянутое облаками небо, старательно сдерживая подступившие к глазам слёзы. Как же отвратительно ощущать себя беспомощной. Особенно, когда у тебя на руках ребёнок.
И вот вроде у тебя есть всё, о чём мечтают миллионы людей, включая деньги, возможности и шикарные дома, но ничто из этого не способно принести облегчения хоть на минуту. Ты этакая навороченная рабыня.