— Ешь.
— Не буду! — крикнула она, подскочив с места. — Приезжать сюда было ошибкой. Если бы я знала, что ты живёшь здесь, то в жизни бы не приехала!
Я поднял на неё глаза и нахально ухмыльнулся.
— Ты можешь кричать сколько твоей душе угодно, но пока ты не поешь, я не выпущу тебя отсюда.
— А мне не нужно твоё разрешение! Мной и так везде и всюду помыкают, но я не дам тебе подобную власть! Ты меня бросил, поэтому больше не имеешь права высказываться. Я была тебе не нужна, поэтому заткнись.
Сказав это, она кивнула и порывисто убрала с лица растрепавшиеся волосы, стоя в метре от меня.
— Ты очень красивая. — Мой хриплый шёпот сбил её с толку. Я уже с трудом держал себя в руках, заряжаясь её бушующей энергией. — И тебе нужно хорошо питаться даже несмотря на то, что ты больше не кормишь грудью. Такеру нужна энергичная мама, а не умирающий лебедь.
— Да от подобной еды я стану ещё более рыхлой, а мой целлюлит только вырастет! — вскрикнула она, на что я вопросительно приподнял бровь, а сердце забилось в груди подобно отбойному молотку.
— Что ты сказала? Целлюлит?
Она замешкалась, очевидно припомнив наш давний разговор и мою угрозу касаемо этого самого слова. Как-то так вышло, что настолько несексуальное слово, в прошлом неоднократно слетавшее с её губ, служило триггером для меня и моего тела.
Я подался вперёд, не сводя с неё взгляда. Селеста шагнула назад, её глаза удивленно распахнулись, а на щеках появился персиковый румянец. Да, она точно вспомнила, что я обещал её жёстко трахнуть, если она ещё хоть раз усомнится в своей привлекательности и скажет это проклятое слово.
— Я… Не… Целлюлит, — несвязно бормотала она, отступая от меня дальше, но уперлась спиной в столешницу. Встав, я взял тёплый тост с тарелки и одним шагом сократил расстояние между нами. Навис над ней и поднёс еду к её губам.
— Сначала ты поешь.
— Сначала? — выдохнула она, быстро моргая.
— Именно.
— А потом?
— Увидишь. Ешь.
Робко откусив маленький кусочек, она так внимательно смотрела мне в глаза, будто пыталась прочитать мои мысли. Для этого ей просто требовалось опустить свои прекрасные глаза вниз и оценить внушительную выпуклость в паху.
— Это феноменальное тело выносило ребёнка. Дало ему жизнь. По стечению обстоятельств это же самое тело всё, о чём я могу думать. Оно красивое, упругое и чертовски соблазнительное. Если бы ты хоть раз разула свои невероятные глаза и посмотрела по сторонам где-нибудь в общественном месте, то даю голову на отсечение, увидела бы пожирающие тебя мужские взгляды, — размеренным голосом говорил я, скармливая ей тост. Она внимательно слушала, а на её щеках и шее всё отчетливее проявлялся румянец. — И слушать какого-то неуверенного в себе гоблина, который не умеет обращаться с девушками, – не лучшая затея.
Когда через пару минут с первым тостом было покончено, Селеста дёрнулась в сторону, решив сбежать от меня, но я молниеносно выставил руку, блокировав ей путь к отступлению.
Я не видел её достаточно долго, чтобы поднакопить желания. Правильнее сказать, меня трясло от нужды в ней.
Она замужем, я помню. Только когда меня останавливали моральные принципы и устои? Тем более, когда её муж оказался конченым дебилом, унижающим свою роскошную жену. Если он не понимал, что ему достался клад, то это его проблемы.
Уперев руки по бокам от неё и прижав к столешнице, я наклонился и уточнил:
— Я задам всего лишь один вопрос, Селеста, и прошу ответить честно. Идёт? — Она только кивнула, нервно облизав губы. Я мог бы спросить, хочет ли она меня, но уже видел ответ, буквально написанный на её лице. Мог бы спросить, хочет ли она, чтобы я наказал её тупого мужа, но мне не нужен ответ на этот вопрос. Меня волновала исключительно она и её состояние. — Ты правда веришь в то, что говоришь?
— В смысле?
— Ты действительно думаешь, что твоё тело неидеально?
— Да.
А большего мне и не нужно. Рывком подхватив её, усадил на столешницу и встал между её ног. Она пискнула, но не оттолкнула меня. Провёл большим пальцем по её скуле, щеке, обвёл контур губ.
— У меня не было женщины полтора года. Ты понимаешь, что я не просто голоден, а изнываю от желания?
— Ты ни с кем не спал? — удивлённо прошептала она, тяжело дыша.