— Ну, если Дрейк и может поцеловать любую встречную, то ты точно нет, — заявила она, выйдя из гардеробной с ворохом платьев, перекинутыми через руку. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что Нинель не поддерживала мамин вкус и выбрала мне платья, максимально похожие на балахоны. Я в общем-то не против спрятаться, но почему-то мне казалось, что подруга должна действовать иначе. Приободрять, что ли.
— Это даже поцелуем сложно назвать, — вздохнула я, сев на свою постель с балдахином. Моя комната была похожа на клетку принцессы.
Принцесса.
Интересно, почему Дрейк так меня называл?
Тряхнув головой, я сосредоточилась на своей подруге, бросившей на кровать платья.
— Если бы Дрейк решил изучить мой рот своим, то я бы непременно ознакомилась и с остальным содержанием его скрытых под одеждой частей тела.
Пропустив мимо ушей её комментарий, я заявила:
— Если мне и придётся идти на эту вечеринку, то только в джинсах и рубашке.
— Ты с ума сошла? Опозоришь меня! — воскликнула Нинель, проведя рукой по своему телу, демонстрируя идеальную фигуру, облаченную в кожаное платье насыщенного фиолетового цвета на широких бретельках с вырезом форме сердца, из которого так и норовила выпрыгнуть её грудь. На дворе начало марта, но для большинства девушек началась пора оголения и цистита.
— Тогда я не пойду, чтобы уж точно никого не опозорить, — пробормотала я, отвернувшись от неё.
Иногда мне казалось, что Нинель не очень-то вкладывалась в нашу дружбу, но потом я вспоминала, что она была единственной за всю мою жизнь, кто однажды подсела ко мне во время школьного обеда и предложила разделить с ней домашний кекс. Так и началась наша дружба. Порой она была резка, но я верила, что у неё не было мотива унизить меня. Просто не все задумываются о том, что их язык может кого-то обидеть.
Нинель раздраженно перекинула свой конский хвост с одного плеча на другое и театрально вздохнула.
— Ла-а-адно. Пусть будет по-твоему. Пойдешь в этом, с позволения сказать, наряде.
Не испытывая ни малейшего воодушевления, я всё же отправилась с ней на эту вечеринку, проходившую на окраине Кембриджа в районе, куда без специального пропуска не пройти. Я не была лично знакома с Деборой, но знала, что ей двадцать два и она была капитаном университетской группы поддержки, что означало, что она была мега популярна. А ещё она увлекалась различными косметологическими процедурами, если судить по её скулам, губам и лисьему разрезу глаз, который вслед за Беллой Хадид свёл с ума половину женского населения земного шара.
Особняк её родителей занимал территорию, сопоставимую по размеру с двумя футбольными полями, и был огорожен трёхметровым забором с охраной по периметру. От масштаба владений дух захватывало. Но, с другой стороны, всё казалось сюрреалистичным.
Нинель припарковала свой Range Rover на подъездной дорожке и начала в третий раз поправлять макияж, смотря на себя в зеркало заднего вида. Я же осматривала приезжающих гостей. Казалось, что здесь не студенческая вечеринка, а афтерпати премии Золотой Глобус. Я выросла в достатке и, можно сказать, привыкла к роскошному образу жизни, но никак не могла понять тягу людей к выпячиванию своего статуса.
Как только Нинель осталась довольна своим отражением, мы направились к парадному входу. Зайдя в дом, мы оказались в просторном холле с высоченными потолками, роскошной люстрой и портретами хозяев дома на стенах. Если это не самолюбование и тщеславие, то я даже не знаю, как это назвать.
— Нинель! — сквозь шум подвыпившей толпы послышался чей-то голос, и мы оглянулись. Нам активно махала хозяйка вечеринки, Дебора, пробирающаяся в нашу сторону. На мгновение я пожалела, что не приложила побольше усилий к своему внешнему виду, поскольку здесь явно все были разодеты в пух и прах, что глаза слепило. Но потом я вспомнила, что мне никогда не стать такой же, как они, и я выдохнула. — Привет! А ты, должно быть, и есть та самая Селеста?!
Увидев непонимание, написанное на моём лице, Дебора пояснила:
— Та самая девушка, которая разбила в дребезги бытующее мнение, что Дрейк Истон спит исключительно с моделями.
Нинель рассмеялась, а я в который раз ощутила себя застигнутой врасплох человеческой наглостью и бесцеремонностью.
— Дебора, Селеста застенчивая девушка, дай ей немного освоиться сначала, прежде чем узнать все подробности.