— Вы тоже это видите?! — истерически завопила одна из представительниц кружка по интересам, созерцая данную сцену.
— Но как такое возможно?! — вопрошала вторая, пока я обхватила губами доступную мне часть пончика. Наши губы коснулись друг друга, и вот тут я поняла, что только что попробовала самый вкусный в мире пончик. Ничего подобного я раньше не испытывала и даже не надеялась. Моё сердце лихорадочно стучало в груди, что я боялась, и Дрейк услышит его. Мы не закрывали глаз и не шевелились, что дало мне возможность рассмотреть его глаза, в которых помимо насыщенного голубого пигмента, вокруг радужки были вкрапления светло-карего цвета, похожих по форме на звезду.
Очнувшись от гипноза, я откусила пончик, и мои губы скользнули по его плотным губам и мне пришлось сдержаться, чтобы не закрыть глаза от удовольствия. Я целовалась с парнями раньше, но этот опыт был ни с чем не сравним. Вроде невинный, но до умопомрачения ошеломительный.
Быстро проглотив свой кусочек, я по-прежнему находилась под влиянием его действий и нежных, почти трепетных, еле заметных движений большого пальца на моей щеке.
— У тебя фантастический цвет глаз и волос. Не вздумай прятаться или вестись на ту чушь, что льётся от соседнего столика, — прожевав, шёпотом произнёс он. Его дыхание щекотало мои губы, и это было так приятно. — А про твою фигуру я бы высказался, но тогда ты точно захочешь двинуть мне по морде, а я не хочу портить твой праздник. Ты самая сексуальная девушка в этом помещении, Селеста. Самая.
С этими словами он накрыл мои губы своими в нежнейшей поцелуе. Не давя на меня и не желая ворваться в мой рот, он просто еле заметно заскользил по моим губам, словно прощупывал почву, боясь напугать меня. Ничего более сексуального и возбуждающего мне ещё не приходилось испытывать. По всему телу мгновенно пронеслась волна тепла и мурашек.
— Охренеть! — раздался возглас откуда-то из параллельного мира завистниц и сплетниц.
И вот тут я была с ними согласна.
Такого сегодня по прогнозу погоды не передавали. Никто не подготовил меня к буре, внезапно возникшей внутри моего естества.
Дрейк неторопливо откинул голову назад и заглянул мне в глаза.
— Давай сейчас ты позволишь себе нечто большее, чем один пончик? Разве то, что приносит радость, способно впоследствии расстроить тебя? — спросил он, склонив голову набок и продолжая поглаживать мою щёку.
— Тебе легко говорить, — нервно усмехнулась я, вернувшись на грешную землю и стараясь звучать максимально непринуждённо, как будто меня так каждый день целуют. Хотя что-то мне подсказывало, что для Дрейка это и не поцелуй вовсе. Так, пощекотал считай. — Ты мужчина, в роскошной форме и без ненужных заморочек. А я каждый день смотрю в зеркало и мечтаю отрезать от себя по ломтю жира с каждой части тела, — призналась я в самом сокровенном. Почему-то с этим парнем мой фильтр отказывал и слова сами выпрыгивали изо рта, будто тёмное прошлое из уст пьяной проститутки. Ну, или как пули из пулемёта – так поэтичнее прозвучит. Разочарованно тряхнув головой, я тут же поправила себя: — Извини. Обычно я не выдаю всё, что у меня на уме.
— Не извиняйся. Мне нравится твоя честность, особенно фрагмент про меня, — улыбнулся он, подмигнув мне. — Но меня искренне расстраивает то, что ты говоришь про себя. Ты не жирная, а невозможно аппетитная. А на словах: «отрезать по ломтю жира» мне вообще захотелось накормить тебя пончиками, сдобренными взбитыми сливками и политыми растопленным, тягучим, сладким шоколадом.
На слове «тягучим» я почти мечтательно вздохнула, но спрятала своё очарование под смехом. При этом опустила взгляд, словно я заигрывала с ним, чего я совершенно точно не делала, но это тем не менее спровоцировало новую волну негодования незваных зрителей. Однако ни я, ни Дрейк не обратили на них внимания.
— Знаешь, почему они подначивают тебя? — продолжил Дрейк, приподняв мой подбородок, пытаясь поймать мой взгляд. — Потому что они тебе завидуют. Поверь мне. Они ведь не знают, что ты не ешь сладкого 364 дня в году и уверены, что ты позволяешь себе все прегрешения, которых они лишены в погоне за костлявым отражением в зеркале. Зависть – страшная штука. Разрушительная.