В этих же целях Кунов смешивает пролетариат с люмпен-пролетариатом, который так же мало революционен, как и мелкая буржуазия. Кунов додумался даже до утверждения, что пролетарий и рабочий — не одно и то же. C точки зрения Кунова, к пролетариату принадлежат не только отдельные категории рабочих, но и опустившиеся до босячества дворяне (типа «барона» в пьесе Горького «На дне»), и бывший фабрикант, которому нечем жить, неимущий мелкий чиновник и некоторые плохооплачиваемые мелкие служащие, и безработные художники и писатели, так называемый «интеллигентный пролетариат», или «пролетариат стоячих воротничков». Но все эти «пролетарии», по мнению Кунова, не принадлежат к рабочему классу. С другой стороны, согласно Кунову, квалифицированный рабочий, получающий относительно высокую заработную плату, не является пролетарием.
Таким образом Кунов пытается делить на классы «рабочих» и «пролетариев» по принципу: имущие и неимущие, лучше или хуже оплачиваемые. Отмежевавшись на словах от распределительной теории, Кунов на деле остаётся на той же самой точке зрения — он исходит из размеров дохода.
Социально-классовый смысл этого куновского новшества совершенно ясен: буржуазии нужно распылить классовую сплочённость рабочего. Поэтому она стремится оторвать квалифицированного рабочего от безработного и неквалифицированного. Для этого буржуазия подкупает верхушку рабочего класса, оплачивает её несколько выше за счёт колониальных грабежей и создаёт рабочую аристократию. Такова капиталистическая практика. Эту практику теоретик Кунов «обосновывает», подводит под неё теоретическую базу. Создаётся полное единство буржуазной практики и социал-фашистской теории!
Распределительные теории классов, подчёркивая один из моментов определения классов (отношение к средствам производства), понимают его в смысле простых имущественных различий. Они отбрасывают исторически определённую систему производства, построенную на классовой эксплоатации, отбрасывают классовые противоречия. Они отбрасывают и роль класса в общественной организации труда. B другую ошибочную крайность впадают технико-организационные теории классов, которые совершенно упускают из виду отношение к средствам производства как основу классовой эксплоатации, которые чужды историзму, необходимому при определении классов. Эти теории выводят принадлежность к тому или другому классу, исходя из технической роли в общественной организации производства, которую выполняет то или другое лицо, из их «расстановки» в техническом процессе.
Наиболее типичными в этом отношении являются теории классов Богданова и т. Бухарина.
Богданов считал, что классы возникают потому, что организаторские функции в обществе всё более отделяются от исполнительных функций. В первобытном коммунистическом обществе все члены общины выполняли одинаковую работу. Но с развитием техники, с разделением труда и ростом общины появилась потребность в более сложных расчётах и организации самого производственного процесса. Наряду с непосредственными выполнителями выросли группы лиц, организующих производство и войны во главе с патриархом. Постепенно эта группа лиц, по Богданову, выделилась в особую касту, задачей которой было только руководить; остальные члены должны были быть только исполнителями. Так организаторский труд отделился от исполнительного, и образовались господствующий класс и класс угнетённый.
Богдановская теория происхождения классов хотя и говорит о развитии производительных сил, но конструирование классов идёт у Богданова не на основе развития производительных сил и монополии господства классов на средства производства, а на основе отделения организаторской роли от исполнительной. Господствующие классы стали господствующими потому, что они выполняли руководящую роль в производственном процессе. Господство класса выступает у Богданова как функция, следствие его руководящей роли в производстве. Если применить эту теорию к классам феодального капиталистического общества, то это будет означать, что капиталист потому стал капиталистом, что он когда-то играл руководящую, организаторскую роль в производстве. На самом деле капиталист выступает как организатор, руководитель на фабрике только потому, что он монополист собственных средств производства. Функция руководства принадлежит ему потому, что он капиталист. Самая руководящая роль капиталиста вытекает из самого капиталистического способа производства, из места капиталиста в этом историческом определённом укладе, из отношения его к средствам производства.