Неокантианство заводит, однако, теоретическую мысль буржуазии в такой безвыходный тупик, что в целях более успешной борьбы с революционным марксизмом идеологи буржуазии сейчас вынуждены прибегнуть к новому воскрешению мёртвых — на сей раз в лице обновлённого гегельянства. У Гегеля современная буржуазная теория берёт явно реакционную сторону его философии, его идеализм — его взгляд на историю как на духовный процесс, представление о буржуазном государстве как «разумном» организме и т. п. В этих взглядах Гегеля современный фашизм стремится найти созвучие своим идеям откровенной диктатуры буржуазии, идеологии национального шовинизма и т. д.
В центре социологических построений неогегельянства стоит идея нации. Нация — это социальное целое. Эта мысль противопоставляется механическим представлениям о нации как сумме людей. Нация — это целое, в котором «снимаются» классы. Нация — это, по мнению современных неогегельянских фашистских идеологов, всеобщее, поглощающее особенное. Национализм утверждается как вечная необходимая категория вне времени и пространства. Характерной чертой неогегельянского национализма является его, так сказать, «государственный» характер (Геллер, Джентиле, Шпанн, Биндер и др.). В центре идей фашистского национализма стоит государство. Государство — это высшая нравственность, оно стоит выше культуры, религии и т. д. Очень симптоматичен этот переход идеологов капитализма к «государственной» идеологии. Буржуазная культура и цивилизация уже не могут претендовать на роль сущности нации, когда дело идёт к откровенной фашистской диктатуре. Прославление «национального государства» современным неогегельянством является не чем иным, как философским обоснованием фашистского государства.
Нужно заметить, что подобного рода «использование» Гегеля буржуазной общественной исторической наукой в своих классовых целях началось уже довольно давно — ещё в середине прошлого века, в так называемом правом гегельянстве. Русская буржуазная историческая наука (Чичерин, Соловьёв и др.) также восприняла историческую теорию Гегеля, в особенности его учение о трёх ступенях развития — семье, обществе и государстве, о главенствующей роли государства в историческом развитии. Наши буржуазные историки пытались, с помощью Гегеля, обосновать своё собственное учение о надклассовой роли, которую исторически будто бы играло в развитии России русское самодержавие. «Роль» самодержавия обосновывалась географическими особенностями развития России и якобы заключалась в охране русских степных границ от нападений внешних врагов — кочевников. Названные историки полагали, что таким способом можно «обосновать» отсутствие классовых противоречий в прошлом России и доказать необходимость классового сотрудничества и в настоящем. Эта дворянская историческая теория, как мы увидим дальше, оказала сильное влияние и на воззрения Плеханова. Исходя из географических особенностей развития России, Плеханов обосновывал свою теорию оборончества и сотрудничества классов, на которой нам дальше придётся ещё останавливаться. Те же взгляды характерны и для понимания исторического развития России Троцким.
Влияние гегельянства на ревизионизм проявилось уже в работах Лассаля, который, как известно, был правоверным гегельянцем и чисто идеалистически подходил к вопросам развития истории, права и государства, в то же время являясь как бы идейным предтечей всех будущих соглашателей. Современные социал-фашисты, правда, с некоторым запозданием, но также начинают уже искать теоретическую опору в гегелевском идеализме. Каутский например сам признаёт, что его понимание диалектики, как духовного процесса гораздо ближе к Гегелю, чем к Марксу. Кунов противопоставляет марксизму взгляды Гегеля на государство как на «высший организм», почему, по мнению Кунова, нельзя и говорить об «отмирании» государства. «Левый» оппортунист K. Корш и некоторые другие ограничивают диалектику только общественной жизнью, поскольку только обществу присуще сознание, а диалектическое развитие имеет место лишь там, где в наличии имеется сознание.