Несмотря на этот явно исторический характер науки, буржуазные учёные утверждают, что наука является надклассовой, общечеловеческой идеологией. Разве целый ряд научных открытий и достижений, — спрашивают они, — не служит и пролетариату, так же как и буржуазии, как например применение электричества, радио, телефона и т. д.? Конечно научные открытия и перевороты, так же как и технические, используются не только господствующим классом, хотя главная доля благ и удобств, определяемых этими открытиями, достаётся буржуазии. Однако правильность и объективность науки не делают её внеклассовой. Классовый буржуазный характер науки состоит прежде всего в том, что необходимость промышленного развития буржуазии вызвала к жизни физику, механику, химию — вернее, классовые интересы буржуазии определяли необходимость развития естественных наук. Буржуазия не могла господствовать, не создан естественных наук. Классовый характер науки подтверждается также и тем фактом, что величайшие идеологи буржуазии оказались беспомощными перед объяснением общественных явлений. Ни французские материалисты, ни Гегель, ни Фейербах, ни социолог Огюст Конт, ни буржуазные экономисты Рикардо и Смит не в состоянии были понять внутренней противоречивости капиталистического общества, его переходящего характера, не в состоянии были как идеологи буржуазии подписать смертный приговор капиталистическому обществу, ибо правильно, объективно и научно понять процесс общественной жизни — это значит видеть гибель капитализма. Такую теорию мог создать только пролетариат в марксизме-ленинизме.
Метафизический, формально логический метод мышления буржуазии накладывает определённый отпечаток и на развитие естественных наук. Он оказывает вредное влияние на результаты научно-исследовательских работ — на физику, химию, биологию. В эпоху империализма обнаруживается кризис буржуазного естествознания, что гениально было показано Лениным в его «Материализме и эмпириокритицизме». Это влияние метафизически идеалистического метода мышления на развитие естественных наук можно проследить например в современном физическом идеализме, на развитии биологии и т. д.
Буржуазия очень много разглагольствует о незыблемости своей науки о природе, пытаясь затемнить тем самым её классовый смысл. На удочку этих разглагольствований о науке попадаются и многие из «марксистов». Так, в рядах наших механистов очень сильна тенденция — каменной стеной отделить общественные теории и философию от естественных наук, представив первые как антинаучные, и вторые, естественные науки как научные и сами по себе диалектические и материалистические, которые в силу этого но нуждаются ни в какой особой диалектическо-материалистической философии. Такое антидиалектическое, механическое представление о буржуазной науке несомненно означает переход на буржуазные позиции. К этим позициям скатываются Аксельрод, Тимирязев, Варьяш и др. Механистическое понимание современного буржуазного естествознания в корне противоречит классовой оценке этой науки.
Для того чтобы понять классовый характер искусства и литературы, созданных буржуазией, важно уяснить, в чём состоит своеобразие искусства как идеологии в отличие от науки, философии и т. д. Если наука познаёт мир в понятиях, то искусство отражает, познаёт мир в образах. Характер образов и форм выражений искусства очень многогранен. Искусство может дать их в форме живописи, скульптуры, танца, музыки и наконец выразить словом. Несмотря однако на это различие между наукой и искусством, последнее в образной форме (форме образного мышления) тоже отражает и познаёт мир. В образах оно своеобразно обобщает различные явления действительности, вскрывает сущность этих явлений, её противоречия и тенденции развития.
Однако в нашей литературе мы не всегда имеем по этому вопросу ясность и чёткость. Так например т. Бухарин считает, что искусство «это есть систематизация чувств (курсив автора) в образах». «Понятна и непосредственная роль искусства как средства обобществления этих чувств, их передачи, их распространения в обществе». Поэтому т. Бухарин вполне соглашается с Толстым, что искусство есть средство эмоционального «заражения». В этом своём определении искусства т. Бухарин неправильно метафизически отрывает чувства людей от их мыслей и представлений, ибо не существует чувств, не связанных с определённым их идейным содержанием. Гётевский «Фауст» или «Война и мир» Толстого при их чтении вызывают в читателе определённые чувства, ибо сами они выражают их в образах. Но в то же время это глубоко идеологически насыщенные произведения, в которых проводятся определённые философские и политические взгляды, выражается своеобразное познание общественной жизни. И хотя Толстой считал, что искусство прежде всего заражает эмоционально, но его собственное творчество опровергает его же формулу, ибо его произведения не только заражали эмоционально, или вернее — в той лишь мере заражали эмоционально, в какой служили особой формой познания, в какой выражали определённые политические и философские взгляды. Понимание искусства как «систематизации чувств» по существу смыкается с буржуазным пониманием искусства, оно наруку ему, ибо буржуазия пытается представить искусство в виде особенного священного храма, далёкого от идеологии, политики, философии, классовой борьбы.