Такие же корни в классовой структуре общества можно проследить и на происхождении двух других наиболее распространённых наравне с христианством религий: буддизме и исламе. Буддизм, с его отрицанием всякой борьбы и вообще жизни как источника разочарований и страдания, явился в первоначальной своей форме выражением распада индусского феодального общества и развития торгового капитала, происходивших в IV–V вв. до нашей эры.
Буддийская религия со своим учением об отказе от классовой борьбы отражала настроения и трудящихся масс, бессильных бороться против гнёта эксплоатации. Буддийская «нирвана» затушёвывает классовую борьбу, освящая как высший идеал беспомощность и покорность. Вот почему в настоящее время буддизм в таких капиталистических странах Востока, как например Япония, пользуется щедрой поддержкой со стороны правящего класса.
Ислам, третья наиболее распространённая религия, явился идеологическим выражением тех социально-экономических переворотов, которые происходили в Аравии в VI в. Объединительные тенденции торгового капитала нашли идеологическое выражение в новой религии, выдвигавшей веру в единого бога вместо племенных богов-первопредков. Торговый капитал подчинил и закабалил как бедуинов-кочевников, так и соседние народы. Аллаху были приданы черты верховного купца: «Бог купил у верующих жизнь их и имущество их, платя им за них раем». Ислам стоит вечно на страже эксплоататорского строя. Коран поучает: «Не засматривайся очами твоими на те блага, какими наделяем мы некоторые семейства из них, на этот цвет дальней жизни» (XX, 131).
Как и всякая другая религия, ислам защищает эксплоататорский строй, освящает старые устои быта и жизни и потому используется сейчас врагами пролетариата в качестве испытанного орудия борьбы против социалистического строительства, против пятилетки.
Из вышесказанного видно, что «идея бога», — как писал Ленин Горькому, действительно всегда «связывала угнетённые массы верой в божественность угнетателей», закрепляла придавленность трудящихся масс, примиряла их с гнётом и эксплоатацией, гасила классовую борьбу. Но в то же время в истории известны факты, когда освободительные и революционные движения совершались под флагом религии. Об этом Ленин в том же письме к Горькому писал: «Было время в истории, когда, несмотря на такое происхождение и на такое действительное значение идеи бога, борьба демократии и пролетариата шла в форме борьбы одной религиозной идеи против другой, но и это время давно прошло. Теперь в Европе и в России, всякая, даже самая утончённая, самая благонамеренная защита или оправдание идеи бога есть оправдание реакции» (подчёркнуто Лениным).
Почему и как это происходило? Борьба буржуазной демократии против феодализма была борьбой одного эксплоататорского класса против другого. Поскольку религия феодального общества освящала и закрепляла феодальные порядки, революционная буржуазия принуждена была обратиться к критике религии, несмотря на то, что религия освящала принципы частной собственности и эксплоатации. Эта критика приводила некоторых идеологов буржуазии к атеистическим выводам. Но классовые интересы заставляли новый эксплоататорский класс держаться за религию как за орудие эксплоатации. В этом отношении просветительская философия Вольтера типична и характерна для всех периодов классовой борьбы капитала с феодализмом. Ненависть Вольтера к католической церкви, столь ярко выраженная в возгласе «ecrasez I’infâme» («раздавите гадину»), прекрасно уживалась с его воинственным отношением к атеизму, подрывавшему всякую религию. Вольтер не скрывал, что религия является самой прочной уздой для народа.
Новые эксплоататорские классы боролись за такой порядок мира, который не устранял корней религии, а наоборот, укреплял их. Вот почему чаще всего борьба буржуазной демократии с феодализмом, вызывавшая критику феодальной религии, сама велась в форме религиозной борьбы. Благодаря господству религиозного мышления в обществе критика существующих социально-экономических порядков и религии, поддерживающей эти порядки, велась также в религиозной форме, в форме борьбы за лучшую религию.