Основная идея, проводимая т. Бухариным во всех его работах — замена материалистической диалектики механистической теорией равновесия, — в применении к обществу, представляет собой новый образец старого буржуазного перенесения на общество физических, механических, энергетических и т .д. закономерностей. Историческое развитие мыслится т. Бухариным как переход от одного устойчивого равновесия общества к устойчивому его равновесию на новой основе. Внешние условия равновесия — равновесие между природой и обществом — обусловливают собой внутреннее равновесие общества. Изменения внешней среды — такова причина хода исторического развития. Подобно буржуазным социологам т. Бухарин исходит из пропорций и из известной тенденции к равновесию, характерных для развития капиталистического производства, неправильно понимая весь относительный характер этой тенденции к равновесию и неправильно распространяя её на все общества, в том числе на переходную экономику. У Бухарина нет отчётливого представления о внутренних законах общественного воспроизводства, об его качественном своеобразии у нас, о значении плана, значении ускоренных темпов социалистического строительства.
Стремление во что бы то ни стало сохранить «равновесие» между различными отраслями нашей промышленности, между городской промышленностью и сельским хозяйством, между социалистическими и капиталистическими секторами нашей экономики — вот что приводит т. Бухарина к знаменитому лозунгу «равнения на узкие места», к политике «самотёка» в сельском хозяйстве, к оппортунистско-потребительскому пониманию «смычки» и т. д. С аналогичными проявлениями механистического материализма мы сталкиваемся и в политэкономии (работы Кона, Бессонова, Айхенвальда) и в истории (Слепков, Дубровский) и т. д. Правый оппортунизм находит себе в механистической «социологии» свою важнейшую методологическую основу, хотя нужно заметить, что в известной мере механицизм питает и «левый» оппортунизм. Неудивительно, что «социологический» механицизм встречает сочувствие в явно враждебных пролетариату чисто вредительских концепциях (у Кондратьева, Базарова, Громана и т. д.). Механическое перенесение законов капиталистического развития и капиталистических пропорций на нашу экономику и пресловутая теория «равновесия» по понятным причинам крайне близки их сердцу!
Как мы упоминали в ряде случаев, механистическая методология тесно переплетается с историческим идеализмом и скатывается к этому последнему. Мы могли уже это проследить на примере народнической субъективной социологии. Механистическая социология т. Бухарина не только сама содержит элементы кантианского идеализма, но помимо этого она очень близка к «организационной теории» общественного развития, выдвинутой А. А. Богдановым. Махизм Богданова, как уже отмечалось, находит своё яркое проявление и в его исторических воззрениях. Богданов отождествляет общественное бытие и общественное сознание: он рассматривает поэтому историческое развитие как «организационный процесс», в котором сознание «организаторских» классов играет важнейшую роль. И в то же время исторический идеализм Богданова опирается на его теорию механического равновесия: Богдановым и выдвигаются необходимость «энергетического баланса» между природой и обществом, взгляд на историческое развитие как на «социальный подбор» и т. п. Это соединение идеализма и механицизма нашло своё отражение в богдановской теории «пролетарской культуры», развивавшейся также и т. Бухариным, а также в его взглядах на экономическое развитие, на теорию стоимости, на искусство, историю, религию, язык и др. специальные области теории, где влияние Богданова нередко сказывается и по сей день. Своеобразное сочетание механистической методологии и идеализма в исторических воззрениях мы встречаем также в работах механистов — у Л. Аксельрод (особенно в вопросах этики и теории искусства), Сарабьянова, Варьяша и др.