Более высокий способ производства по сравнению с рабством представляло собой феодальное общество. Развитие и разложение европейского феодализма охватывают период так называемых средних веков и часть новой истории. В России феодально-крепостные отношения частично сохранились вплоть до Февральской революции, и на этих отношениях покоилось царское самодержавие. Типичные формы феодального уклада или остатки феодализма существуют и поныне в Азии, например в Китае, в Индии, в Индо-Китае, в африканских государствах негров. В отличие от капиталистического способа производства, в феодальной эксплоатации значительную роль играют отношении личной зависимости, непосредственные господство и подчинение, применение так называемого внеэкономического принуждения. Однако неправильно было бы думать, что феодальная эксплоатация не имела и своей экономической основы. Экономическую основу феодализма составляет мелкое единоличное производство крестьян и ремесленников при господстве класса феодалов, крупных землевладельцев — собственников земли. Для феодализма характерно натуральное хозяйство, т. е. условия хозяйствования в подавляющей части производятся в самом хозяйстве феодалов, а не получаются извне путём обмена. В соответствии с этим феодальная форма труда, как указывает Маркс, есть не что иное, как его естественная, натуральная форма, в которой труд непосредственно направлен на производство потребительных стоимостей, а отношения личной зависимости выражаются в натуральных повинностях и службах, которые несёт производительный класс — крестьянство по отношению к классу собственников — землевладельцев.
Разумеется этот натуральный характер феодального производства не следует понимать в том смысле, что в феодальном обществе совершенно отсутствовал обмен. В этом вопросе необходима решительная борьба на два фронта. Нужно бороться против механистической схемы Бюхера, согласно которой феодальное хозяйство изображается как некоторое замкнутое поместье («ойкос»), не знающее торговли и денежных отношений. Эта схема была воспринята у нас А. Богдановым и с его лёгкой руки получила распространение и среди марксистов. Но необходима также борьба с откровенно идеалистической теорией современных буржуазных историков — Допша, Макса Вебера, Петрушевского и др., которые стремятся увековечить существование товарно-капиталистических отношений и преувеличивают роль и значение торговли в феодальном хозяйстве.
Характер производственных отношений феодализма нельзя правильно понять вне отношений классов, специфических для феодального общества — класса крупных помещиков и зависимых от них, мелких земледельцев, крестьян. Эксплоатация крестьян помещиками находит своё выражение в различных формах земельной ренты: отработочная рента, рента продуктами, денежная рента. В то же время средневековой феодальной собственности на землю, по словам Маркса и Энгельса, «соответствовали в городах корпоративная собственность и феодальная организация ремесла». Формой этой феодальной организации был собственный труд ремесленников, объединённых в цехи, «при наличии мелкого капитала и труда используемых ими подмастерьев». Недостаточное общественное разделение труда приводило к более патриархальным отношениям между мастерами и подмастерьями. Неправильно было бы рассматривать средневекового подмастерья как современного пролетария: в лучшем случае мы имеем здесь предпролетариат. C другой стороны, неправильно идеализировать эти отношения, которые служили особой формой феодальной эксплоатации.
Буржуазные историки зачастую склонны рассматривать феодализм сквозь современные юридические очки и видеть в нём исключительно политическую или юридическую организацию. Они представляют дело таким образом, что феодальный крестьянин — в особенности в период раннего феодализма — является свободным и независимым собственником своего клочка земли. В их изображении собственность феодала лишь номинальная, и эти свободные крестьяне сами входят в добровольное юридическое соглашение с феодалом, отдавая ему часть своего труда в возмещение за «охрану» крестьянских земель, которую якобы несёт феодал, борясь с внешними врагами. Крепостное право с этой точки зрения изображается как случайный эпизод, имевший место не во всех странах, а лишь в России и Пруссии XVIII в. B то же время с экономической стороны феодальное хозяйство трактуется буржуазным историками в понятиях, заимствованных ими из буржуазной экономики как «натурально-хозяйственный» или «вотчинный» капитализм (см. работы Допша, Петрушевского и др.). Здесь мы имеем и увековечение капитализма и явную идеализацию средневековых феодальных порядков. K сожалению, к той же позиции склоняются иногда и историки-марксисты. Например .т Дубровский, о котором уже говорилось выше, полагает, что крестьянин имеет возможности накопления в ранний феодальный период и совершенно утрачивает эти возможности при крепостничестве.