Во французской литературе начала XIX века не было ни одного исторического романа, который так развивал бы принципы Скотта, как Манцони или Пушкин, Купер или Гоголь; тем не менее, теоретическая борьба вокруг проблемы исторического романа, имевшая большое значение для его дальнейшего развития, происходила именно здесь. Во Франции ярче, чем в других европейских странах, выступил романтический исторический роман, и обоснование художественно-исторической концепции романтиков здесь достигло более высокого — теоретического уровня, чем в других литературах. Это, конечно, не случайность, а лишь естественное следствие того, что в период Реставрации борьба между прогрессивным и реакционным пониманием истории была здесь острее, чем когда бы то ни было, и ближе, чем где бы то ни было, затрагивала центральные проблемы социально-политической жизни всей нации.
Мы не имеем возможности изложить в нашей статье весь ход этой борьбы. Чтобы осветить ее сущность, мы возьмем самый показательный из романтических "манифестов" — статью Альфреда де Виньи "О правде в искусстве", изданную как предисловие к его роману "Сен Map".
Виньи отмечает небывалый количественный рост исторического романа и чрезвычайно широкий интерес к истории вообще. Этот факт он объясняет в совершенно романтическом духе. Он пишет:
"Мы всецело обратили наши взоры на наши хроники, как-будто, повзрослев, и идя навстречу большим событиям, мы остановились на прошлом, чтобы дать себе отчет в нашей юности и ее заблуждениях"[23] (подчеркнуто мной. — Г. Л.).
Это объяснение очень интересно, так как Виньи высказывает здесь вполне откровенно, в чем заключалась цель романтической обработки истории.
Мужественная зрелость, которой достигла Франция в революционных боях, позволяет понять заблуждения прошлого. Надо изучать историю, чтобы вскрыть эти заблуждения и избежать их в будущем. Виньи не сомневается в том, что главным из заблуждений была революция. Но подобно многим французским легитимистам, он все же понимает историю настолько, чтобы не считать события 1789 г. явлением изолированным и внезапным; поэтому он видит в революции конечное следствие предыдущих ошибок. Эти ошибки французской истории — уничтожение абсолютной монархией дворянской независимости и допущение буржуазии к власти. Чтобы найти источник всех этих "ошибок", де Виньи возвращается в своем романе к временам Ришелье.
В самом установлении исторических фактов между де Виньи и прогрессивными идеологами нет непроходимой пропасти. Бальзак говорит о Екатерине Медичи, как о предшественнице Марата и Робеспьера, а Гейне остроумно называет Ришелье, Робеспьера и Ротшильда тремя главными преобразователями французского общества. Романтический псевдоисторизм Виньи состоит "только" в том, что он видит здесь не развитие, а лишь "заблуждение" истории, которое можно рассеять и исправить правильным взглядом на вещи. Поэтому мы должны причислить Виньи к тем ограниченным идеологам Реставрации, которые не видели, что под покровом восстановления в правах дворянства и "законной" монархии, сейчас же вслед за Термидором, началось бурное наступление капитализма во Франции. (Заметим, что существенной стороной гениальности Бальзака было его глубокое понимание экономической действительности в период Реставрации и его способность изобразить ее во всей сложности враждующих тенденций).