А вы читали, Женя, роман Алексея Толстого «Петр Первый»?.. Ну, читали... И что же вынесли главное из этого чтения? Личность Петра, Алексашки, купчины Бровкина?.. Я так и думал. А между тем есть в этой книге один прелюбопытный эпизод... Я вам напомню. В Москву с Дона приезжает, по всей вероятности, атаман готовящегося восстания казаков, чтобы закупить свинец и порох. Сделать это трудно: все огневое зелье идет через казну. Посадские люди устраивают этому атаману встречу в трактире с подьячим в буром немецком кафтане с медными пуговицами и разбитых валенках. Вы помните, с чего начался тот деловой разговор? Подьячий, не спрашивая о деле, «мятым» голосом потребовал блинов с тешкой. Этот ловкий подьячий потом по всей двухсотлетней истории российской прошел. Только менял кафтан на сюртук да стоптанные валенки на штиблеты. Думаете, он после семнадцатого года исчез? Как бы не так! Он ведь не дурак, этот подьячий. И толстовку носил да пустые бумаги в парусиновом портфеле таскал, и френч полувоенного образца с суконной фуражкой. Он и сегодня нет-нет да вылезет. Только блинов с тешкой нынче нагло не просит. Потому как неприлично. Да и к пороху и прочему огневому зелью его не подпускают теперь. Но к науке все же иногда удается примазаться. У нас наукой заниматься почетно, вот он и старается. И где можно, свой нрав показывает и слова громкие говорит о «чистоте дела». Вот так- то, Женя. А вы теряетесь, вам почему-то отказывает дар речи.
Евгений и сейчас молчал. Потому что Шеф был прав. История их взаимоотношений показала это неоднократно. И всякий раз Шеф подкреплял свои доказательства в тех столкновениях сокрушительными примерами из литературы...
Три года назад, когда Евгений дал слабину, чуть не бросил диссертацию и не перешел на «Арсенал», Шеф тоже был в беседе бескомпромиссен. В том разговоре ученый тоже был сдержан, вежлив, холоден. И весь смысл сказанного сводился к тому, что он надеялся — Евгений окажется крепче. Тогда тоже в конце неприятного для обоих разговора Шеф вдруг неожиданно спросил: «Вы читали «Ад» Данте? Нет. Я так и думал. Впрочем, в школе или институте эту книгу читать просто рано. А сейчас, как мне известно, кроме справочников, специальных журналов и газет, у Вас на иное просто нет времени. И все- таки я советую «Ад» прочесть. Можете это сделать даже завтра, в рабочее время. Только одолейте все до конца. Я говорю так, потому что в самом конце, в последнем круге ада великий флорентинец поместил неработающего художника. Вы понимаете Женя, не-ра-бо-та-ющего художника...»
Евгений ушел. Шеф еще долго стоял у кульмана, рассматривая торопливый набросок, собираясь с мыслями. Потом посмотрел на часы, подошел к столику с телефонами и набрал четырехзначный номер.
— Сева, это я. Надо посоветоваться... Хорошо, через десять минут я к тебе зайду...
III
Сирень в эту весну буйствовала, как тогда в сорок пятом под Кенигсбергом, где Ивана Андреевича Сапоненко зацепил осколок мины. И пронзительный запах цветения, подхваченный порывами ветра, с днепровских круч приплывал на сборочную площадку и смешивался с запахом солярки, разогретого металла, изоляции, будоражил мысли, отвлекал от работы, которой было выше головы, потому что шла сборка большой машины. Вчера было воскресенье, и в гости приехали брат с женой, сестра с мужем. Посидели сначала хорошо, душевно. Только в середине вечера жена стала сестре жаловаться, что вот он все время на заводе да на заводе... Участок садовый совсем забросил, и ей приходится одной и ветки подрезать, и опыление делать, и удобрения доставать. И, наверное, опять в это лето отпуска не будет, зимой придется отгуливать. А все из-за этой машины, будь она неладна. Еще и неизвестно, получится ли что-нибудь путное.
После таких слов застолье, конечно же, сломалось. Хорошо, брат Григорий заступился. Его жена уважает: он из рабочих, сам уже не мальчиком — зрелым дядей в инженеры вышел, начальником участка на заводе работает, он-то в курсе всех дел. Потом сестра Надя, она кладовщица в инструментальном, тоже поддержала. Машину века, дескать, он собирает.
Собирать-то собирает. Да что, действительно, получается? Пока одни заботы. А в отпуск уж наверняка удастся пойти только осенью. Хотя по графику должны они кончить сборку в июне. Потом дело наладчиков. Но график графиком, а ни одна машина еще не шла так туго. Сколько он их собрал с тех пор, как пришел к Евгению Оскаровичу Патону, их давнему соседу по Буче, есть такой дачный поселок под Киевом. В сорок седьмом, когда Иван Андреевич демобилизовался и раздумывал, как жить дальше, старший Патон и посоветовал идти к ним в институт, в мастерские. Завода этого тогда и в мечтах еще не было.