Начал электромонтером. В армии, хоть и война шла, все же кое-какие навыки получил. Опять же до мобилизации семь классов окончил. По воскресеньям, когда Евгений Оскарович на дачу приезжал, случалось с Батей беседовать. Тот и поругивал его, что не хочет Иван Андреевич дальше учиться, и советовал хоть еще одну специальность приобрести. С легкой руки Бати и пошел он на курсы слесарей-сборщиков. А уже дальше все покатилось как по маслу. Подсобные мастерские стали опытными и затем в завод переросли. Вместе с предприятием и он, Сапоненко, в рост пошел, стал мастером высшего разряда, бригадиром, получил медаль «За трудовую доблесть», медаль ВДНХ, заслужил звание ударника коммунистического труда. Работу его знают и ценят.
Конечно, можно было бы найти место и повыгодней. На том же «Арсенале» слесари-сборщики зарабатывают больше. Один из токарей и перешел на другой завод. Но, проработав год, вернулся. Иван Андреевич, когда в обеденный перерыв «козла забивали», нарочно спросил его: «Что, с заработком прогадал? Почему обратно пришел?» А тот в ответ: «Да нет, денег там даже больше. Но тоска. Каждый день точить одну и ту же деталь, обалдеть можно. А здесь работа — не соскучишься».
Что верно, то верно. Не соскучишься. Каждый раз собираешь машину, словно в разведку ходишь. И не знаешь, что получится. То ли сразу заработает, то ли все придется разбирать и начинать сначала.
Вот и сейчас, который месяц бьются они с гидравликой. Промахнулись тут конструкторы. Но не жалко и поработать. Все же не самовар они делают, а машину века.
Месяцев восемь назад пошла по заводу весть, что Институту электросварки поручено создать машину, какой еще никто не делал. Говорили о ней много. Но сначала все в общих чертах, да и то больше наверху — в заводоуправлении. Потом собрали начальников участков. Им рассказали, что именно предстоит делать и какие сроки на это отпущены. Затем дошла очередь до станочников, которые детали делали для К-700. К тому времени чертежи уже пошли на завод полным ходом. И все уже знали, что создают машину, которая должна сваривать трубы большого диаметра. А скорость — две минуты на каждый шов. И от них зависит, как скоро получат строители такую машину. По цехам уже и плакаты повесили, вроде такого: «Что ты сделал для машины века?» Или: «Патоновец, нам поручено создать машину будущего».
Но до сборщиков очередь пока что не дошла. И монтировали они сварочные автоматы для выставки в Англию. В общем, рядовая работа, делали ее не раз. Кучук-Яценко и Сахарнов теперь на заводе каждый день бывали. Иван Андреевич обоих хорошо знает. Как-никак, а с их рельсовой машиной ему тоже пришлось повозиться. Тогда с каждым из них много было переговорено. Знают и они его. Встретят на заводе, непременно поздороваются, о семье спросят, о садочке. Все честь по чести, но о новой машине ни слова. Будто и нет ее вовсе. А самому тоже вроде неудобно завести разговор. Не подойдешь ведь, пользуясь давним знакомством, не рубанешь с плеча: «Василий Алексеевич, Сергей Иванович! Кто будет машину вашу собирать?» Оставалось ждать, делая равнодушный, независимый вид, говоря в курилке товарищам по бригаде: «Мы что, наше дело такое. Скажут собрать — сделаем».
А детали для К-700 все накапливались. Любопытные детали. На прежних машинах многих из них не было. Интересно, как все это скомпонуется? И однажды, уже в конце дня, подошел начальник цеха и сказал:
— Иван Андреевич, вас просил зайти главный технолог.
— Зачем?
А инженер так хитровато посмотрел и ответил:
— По слухам, сватать будут.
— Староват я в женихи, внуки у меня уже есть.
— Ничего, для хорошего дела и деды сгодятся.
В тот день у главного технолога увидел Иван Андреевич машину в чертежах целиком и дал ей прозвище, которое неоднократно потом повторяли на заводе, когда К-700 уже была собрана, — «Ракета». Да она и в самом деле выглядела как ракета: с отверстиями воздухозаборников, похожими на иллюминаторы, конической головкой направляющих массивных валиков, с монолитным кожухом сварочного узла. И если бы не длинная штанга с кабелями, на которой предполагалось смонтировать весь блок управления, то чисто космический корабль, хоть ставь на стартовый стол и командуй: «Пуск!»
В тот вечер Иван Андреевич пришел домой поздно. С технологами разговор получился долгий. Да и не разговор это был, а, пожалуй, собеседование. Они ему вопрос, а он — им. Особенно смущала бригадира гидравлика. Слишком уж сложно все было на чертежах. А по опыту он знал: если на бумаге сложно, то в металле в десять раз серьезней, с отладкой будет морока.