— Дорогие отец и мать, сегодня на реке девушки, увидав, что у нас нет татуировки, посоветовали нам пойти к одной старухе, которая очень хорошо ее делает. Правда, живет она далеко. Но нас ведь трое.
И родители согласились.
На следующий день, рано утром, три сестры, взяв в руки по большой корзине, пошли в поле за маниокой, сладкими бататами и земляными орехами.
Наполнив свои корзины, сестры вернулись домой, затем из всего этого приготовили себе кушанья на дорогу и отправились в путь.
Шли они, шли весь день. Увидали хижину, а у входа в нее сидела с трубкой во рту старушка — у нее был только один глаз, одно ухо, одна рука, одна нога.
— Бабушка, — обратилась к ней младшая сестра, — мы пришли к тебе, чтобы сделать татуировку. Говорят, ты большая мастерица в этом деле.
— Я, конечно, умею делать татуировку, но есть другая старая женщина, которая живет еще дальше, она делает татуировку гораздо лучше, чем я. Я вас провожу к ней, а то самим вам ее не найти. Только сначала приготовьте мне чего-нибудь поесть.
Старшие сестры вроде бы не слышали последних слов старухи, а младшая с радостью выполнила ее желание — приготовила вкусную еду. Старуха поела и сказала:
— Теперь, внученьки, в путь.
Шли они, шли очень долго. Наконец пришли к хижине, около которой сидела другая старуха-волшебница, тоже с одним ухом, с одним глазом, с одной рукой и с одной ногой. Первая старуха сказала:
— Вот эти девушки пришли к тебе за тем, чтобы ты сделала им красивую татуировку. Погляди, какие они красавицы! А младшая-то… Просто глаз не отвести! Когда будешь делать им татуировку, не забудь, что она краше всех.
И действительно, вторая старуха оказалась искусницей, настоящей волшебницей. Все три сестры стали еще красивее, чем были. Причудливые рисунки украсили их лица, грудь, живот и бедра. А младшая стала такой, что красота ее теперь просто глаза слепила.
Пошли сестры домой. Младшая впереди шла, старшие — позади. Кого бы они ни встретили на пути, все восклицали:
— Какая прекрасная татуировка! Но у этой девушки, которая идет впереди, смотрите-ка, смотрите, красивее всех!
Две старшие сестры просто лопалась от зависти. Поскольку младшая шла впереди и не могла слышать, о чем говорят старшие сестры, то старшие, воспользовавшись этим, договорились сбросить ее в речку, когда будут переходить через висячий мостик.
Как только младшая сестра ступила ногой на висячий мостик, сестры стали его раскачивать. А когда девушка дошла до середины, они так сильно расшатали мостик, что она упала в реку и исчезла под водой.
Родители, увидав своих дочерей с такими прекрасными татуировками, очень обрадовались. Но мать спросила: «А где же младшая?», на что старшие сестры ответили:
— Она так довольна своей татуировкой, что осталась на дороге похвастаться людям.
Вот уже завечерело. А младшей дочери все нет. Забеспокоилась мать. Почему они не пришли вместе? Где ее любимица — младшая? Разве не велела она старшим приглядывать за ней?
— Да она, наверное, зашла к какой-нибудь подружке похвастаться, погордиться. Она и при нас, пока вместе шли, все хвасталась! Ну что мы могли поделать? Уж уговаривали ее, уговаривали: идем домой, идем домой! — а она ни за что…
Настала ночь. Потом пришло утро. А младшей дочери нет как нет. Тогда отец и мать отправились на поиски. В родном селении никто не видел их младшую дочь. Шли они, шли и наконец добрались до хижины старухи.
— Были у меня ваши три дочери, были. Это я их отвела к старухе — мастерице делать татуировку. И какую же она им прекрасную татуировку сделала! А младшей — особенно красивую! Добрая у вас младшая дочь, добрая, даже еду для меня готовила, пожалела старуху: ведь у меня один глаз, одно ухо, одна рука, одна нога. Я наказывала вашим старшим, чтобы берегли они младшую в пути. Но я видела на их лицах страшную зависть. Зависть и злоба наполняла их сердца. Это они погубили ее, я знаю, они, — сказала старуха.
Безутешные родители вернулись домой, оделись в траур и долго оплакивали свою дочку. Будь проклята эта татуировка!
Прошло много лет. Но в сказках время идет очень быстро Как-то раз один дровосек пошел в лес. Шел вдоль берега реки, увидел большое дерево — такулу, ударил топором раз, ударил второй и вдруг услыхал жалобный голос: