И те, кто с Шамбеже заодно, согласились. Завтра они им поужинают. Вчетвером они понесли носилки с мертвым телом в хижину Шамбеже.
Но никто из них не знал, что Камуколо, хитрец и воришка, выследил их, все видел и слышал. Вслед за колдунами он пробрался в хижину и улегся рядом с мертвым телом.
«Вот теперь мы узнаем, кто хитрее! Вот теперь мы узнаем, кто раньше встает: ты ли, колдун, или я — вор», — так, лежа рядом с мертвецом, размышлял Камуколо.
Когда снова наступила ночь, Шамбеже пришел за покойником. Потянул колдун мертвое тело к себе, а оно вдруг отпрянуло назад и тяжело шлепнулось на прежнее место.
— Эй! Не хочешь идти? Тебе понравилось это место? — насмешливо проговорил Шамбеже.
А те, кто заодно с Шамбеже, стояли рядом и не понимали в чем дело.
— Я его тащу, а покойник почему-то возвращается обратно… — растерянно объяснил Шамбеже. И снова попытался поднять мертвеца. Но у него опять ничего не получилось.
— Он уже не может чего-нибудь хотеть! Пусть делает то, что мы хотим! — хохотали колдуны. — Бери его за плечи, а мы возьмем за ноги.
Так они взвалили тело на носилки и очень довольные направились в густые заросли.
А Камуколо потихоньку выбрался из своего укрытия, прихватил корзину Шамбеже, в которой лежали колдовские принадлежности и, стараясь не упустить колдунов из виду, но вместе с тем и не приближаясь к ним слишком, отправился вслед за ними.
Подвешенное на жердях мертвое тело было освещено разгорающимся пламенем костра. Вокруг него, по змеиному извиваясь, вертелись колдуны в дьявольской пляске. Они дрыгали ногами, бешено крутили головой, хриплыми голосами выкрикивали какие-то заклинания и пронзительно свистели. И это были уже не люди, а странные существа: на головах — рога, птичьи перья и волосы торчком, на лбу — огромный рог носорога, на поясе у каждого по четыре непрерывно шуршащие ветки: две — по бокам, одна — спереди и одна — сзади.
И вот, будто призывая к пиршеству, языки пламени начали лизать мертвое тело, которое уже издавало резкий запах. Шамбеже остановился первым и, зловеще усмехаясь, осмотрел покойника:
— Поглядите-ка на него! Вон какой жирный! И для кого он так старался побольше есть? Ха-ха-ха!
— Не знаешь для кого? Для нас, конечно! — сказал один из колдунов.
И снова, оскалив зубы, завертелись они вокруг жертвы. Затрещали сухие сучья, колдуны разразились хохотом.
Потом, хлопнув несколько раз в ладоши, Шамбеже присел на корточки.
— Вот эта самая тварь, Кифубу, — сказал Шамбеже, указывая на покойника, — хотел меня однажды опозорить! Знаете, в то время, когда была чума, я пошел к нему просить, чтоб он дал мне быка… Мои сдохли от болезни, а коровам был нужен бык… И как вы думаете, что он мне ответил? «Здесь в наших местах, чумы не было. Если я тебе дам быка, он сдохнет так же, как твои…» А теперь сам жарится, как бык!
— Сейчас мы его попробуем! — воскликнул один из колдунов, с шумом вдыхая запах жареного мяса.
Вытащив из корзины большой клубень маниоки, Шамбеже воскликнул:
— Сейчас мы его попробуем вместе с этой штукой!
Вдруг совсем рядом завыли шакалы, привлеченные запахом жареного мяса.
— Убирайтесь прочь! Убирайтесь прочь! Это не для вас! — закричали колдуны и стали бросать в шакалов пылающие головешки.
А Камуколо, прятавшийся в кустах, корчился от отвращения. Так вот они какие, колдуны! Среди людей ведут себя, как люди, а здесь — как звери! Ах! Они заслуживают самой страшной смерти! Убийцы, людоеды!
— Может, это мне все мерещится? Чур меня, чур меня! Уйду-ка я отсюда подальше, пока меня не увидали, — прошептал Камуколо, осторожно уползая сквозь заросли кустов и волоча за собой заветную корзину.
— Это что такое? — изумился Шамбеже, когда рано утром увидел на поляне Камуколо, завернувшегося в кусок красной ткани.
Сердце Шамбеже сжалось от страшного подозрения. Уж очень эта красная ткань была похожа на ту, которая обычно лежала в его корзине. Он помчался в хижину, все перерыл. Но напрасно. Ни ткани, ни корзины… Да, на Камуколо его волшебная ткань! Негодяй! Вор!
Бегом возвратился он на поляну, где Камуколо все еще стоял, обвернутый красной тканью, а на него во все глаза смотрели девушки.
— Теперь я верю, что вор встает раньше колдуна! — сказал Шамбеже.
— Разве я тебе этого не говорил? Вор всегда встает раньше колдуна и знает то, что скрывает от других колдун, — не растерялся Камуколо.