Братьям скоро надоела однообразная, по их мнению, тихая жизнь. Они снова начали ходить в соседние селения и пить пальмовое вино у вождей, подчиненных отцу, которые терпели проделки Кингури и Иала только потому, что они были детьми великого вождя.
Все вожди давно уже ненавидели Кингури. Они знали его еще с тех пор, когда сын вождя Иала-Маку находился в муканде — этой школе для мальчиков, где юноши проходят обряд инициации. Он был там единственным юношей бунго, который осмеливался смеяться над стариками и не слушаться их. Каждый раз, когда они начинали отчитывать его за непочтительность, Кингури издевательски задавал им вопрос: что они делают со своими молодыми женами? Некоторые в ответ смущались и замолкали, а некоторые громко бранили Кингури.
И только те юноши, которые жаждали странствий, только те, которые всегда чем-то бывали недовольны, восхищались Кингури. Эти юноши всюду сопровождали сына вождя и во всем старались подражать ему. Но старые вожди, не признававшие никакого непослушания, грозили отстегать смутьянов кнутом — таким образом они хотели бы расправиться и с самим Кингури.
Но вот настало время, когда разбойничьи проделки и беспробудное пьянство Кингури и Иалы, забиравшихся даже в самые отдаленные селения страны Каланьи, привели народ в ярость. О чем думает старый вождь? Почему он терпит? Не было ни одного калебаса с вином, который братья не осушили бы, не было ни одной женщины, которую они не тащили бы с собой в высокие заросли травы, не было ни одного мальчика, не было ни одного юноши, которого они не избили бы, когда тот вставал на защиту сестры.
— Кингури безумен! — возмущались вожди и старейшины. Наконец они явились к Иала-Маку и стали требовать, чтобы он покарал сыновей, так как они показывают дурной пример остальной молодежи. Но старый вождь давно уже принял решение о том, что Кингури не станет вождем после его смерти, только не решался сообщить об этом другим вождям, опасаясь посеять среди них раздоры. И потому он молча выслушивал требования старейшин и вождей и давал им понять, что наказать Кингури не может, так как он является его наследником.
А через несколько месяцев уже не было в окрестных селениях человека, которому братья не разбили бы голову или не поломали руки. Дома сыновья вождя совсем не бывали. И куда бы они теперь ни приходили, им никто больше не давал ни вина, ни еды. Разве что кто-нибудь из жалости подаст им немного, как нищим, маниоки.
Обозленные и голодные, Кингури и Иала решили отправиться на Юг, намереваясь собрать подати от имени вождя. Иала-Маку узнал об этом и вне себя от гнева велел бить во все барабаны: предупредить вождей, чтобы они ничего не давали его сыновьям.
— Старик хочет, чтобы мы умерли с голоду! — воскликнул Кингури, услыхав грозные голоса барабанов.
Несколько дней братья провели на стоянке рыбаков, среди которых были юноши, восхищавшиеся подвигами Кингури. Но в конце концов им пришлось вернуться домой. И на какое-то время братья притихли — вели себя так смирно и почтительно, что народ стал думать, уж не образумились ли братья, не утомились ли от бесконечных странствий. Вместе с другими жителями селения они спокойно ловили рыбу и резали тростник для отца на берегу реки. Иала даже стал чинить крышу своей хижины. А Кингури грустил. Он спал на солнце у входа в хижину, и рыжая собака отца зализывала раны на его ногах. Рядом с ним иногда сидел Иала, играя на кисанже, напевая песни, которые он выучил в далеких селениях.
Но однажды ночью, когда молодая луна стояла на небе и женщины протягивали к ней своих младенцев, призывая на них благословение, Кингури вдруг почувствовал, как в его крови снова вспыхнуло пламя.
— Идем! — вскочив на ноги, крикнул он брату.
Всю эту ночь Кингури пил вино. И, когда на влажной земле возделанных полей люди любили друг друга при свете луны, справляя священный обряд оплодотворения, Кингури ворвался в это священное место и длинным кнутом из гиппопотамовой кожи стал разгонять пары. А потом они вместе с Иалой гонялись за женщинами, несмотря на их жалобные вопли и плач, бросали несчастных на землю. После этого братья несколько дней не показывались людям. Но все знали, что сыновья вождя прячутся в пальмовой роще и пьют вино. Глубокой ночью, когда звезды сверкали на небе Каланьи, люди со страхом вслушивались в доносящиеся из рощи завывания собак и хохот гиен. Но все знали: в пальмовой роще эти животные не водятся, что это обезумевшие от пьянства сыновья вождя подражают голосам зверей.