На Маленькой, разумеется, чисто физически не могло бы поместиться много жителей. Здесь невозможно было по-настоящему спрятаться, всем до всех было дело, любое никому не знакомое лицо сразу вызывало активный здоровый интерес окружающих: кто такой, откуда взялся? Поэтому, конечно, глупо с ее стороны было надеяться, что получится затеряться в одном из здешних городков. Прю узнал о ее появлении уже через полдня.
Это была его работа — часть его работы: знать о прибывающих на Маленькую, регистрировать их, заносить данные в базу... ловить и высылать тех, кто нарушал законы планеты или процедуру прибытия. Она процедуру нарушила, и он ее нашел. У нее не оказалось ни чипа стандартного межпланетного образца, ни пластиковой карточки или специальной татуировки с кодом, принятых у некоторых ксеносов, чья физиология не позволяла им имплантировать чип, и на некоторых особо религиозных планетах, жителям которых имплантировать чип мешало непонятно что. Вообще никаких документов и опознавательных знаков у нее не нашлось.
На человеческом она говорила странно — с присвистом, каким-то неясным шелестом на шипящих, — но грамотно и чисто. Сначала пыталась хитрить, уверяла, что прилетела уже давно, а отметка о регистрации — где-то же была, совсем забыла, вот-вот найдет... Потом сдалась и принялась упрашивать об убежище. С этого и надо было начинать.
Маленькая, в отличие от той же Земли, с которой они давно расплевались, провозгласив суверенитет, давала приют и людям с других планет, и инопланетянам иных рас, если они просили об этом и если не числились в розыске в общей галактической базе. Она там не числилась: ни фотографии, ни сколько-нибудь похожего фоторобота, ни отпечатков пальцев, ни скана сетчатки, ни даже словесного описания — ничего этого в базе не нашлось. С какой она была планеты, он так и не понял: никогда раньше не видел таких,как она. Фигурой и лицом она походила на человека, но кожа на руках и ногах (Прю полагал, что и на теле тоже) была довольно темного зеленого цвета. Чуть выше груди, как раз на уровне выреза блузки, пигмент плавно менялся с зеленого на нежно-розовый (куда более розовый, чем человеческая кожа). А выше, у шеи, начинались странные полукруглые выросты, больше всего похожие на лепестки цветка. Они закрывали ее голову плотным коконом, оставляя открытым лишь лицо. Вся эта конструкция очень напоминала бутон. Похожие, но зеленые наросты манжетами закрывали кисти ее рук. Прю голову сломал, пытаясь понять, какую функцию могут выполнять эти штуки, но так и не понял.
Она не призналась не только в том, с какой она планеты, но даже имя свое не назвала. Сказала, что имени ей не полагалось, и детектор, как ни странно, подтвердил, что не соврала. Прю назвал ее Розой (очень уж напоминала). Она не возражала.
Обычно адаптацией представителей иных рас на Маленькой занимались специалисты: им и общий язык с подопечными найти проще, да и вообще, они хотя бы приблизительно представляют, какого рода знания этим существам нужны и какие проблемы у них могут возникнуть. Но местные специалисты ничего не знали о таких существах, как Роза. Вот о древолюдях с Бао, которые прут и прут на планету (у них там какая-то локальная война тянулась уже лет двадцать), — о тех они все знают. А о женщинах-цветках — нет. Поэтому Прю занялся ее адаптацией сам. Мог бы, конечно, все равно на кого-нибудь спихнуть, но больно уж она была красивая — несмотря на эти свои жуткие лепестки. А может, и благодаря им.
Порой Прю казалось, что Роза свалилась с какой-нибудь луны: знаний о мире у нее не было почти никаких, она ничего толком не умела, даже совершенно простых бытовых вещей. Об образовании речь и вовсе не шла. Но она старалась. Училась, впитывала информацию, и уже довольно скоро смогла самостоятельно себя обслуживать и пользоваться всеми бытовыми приборами, потом ориентироваться в городе, а там и до работы дело дошло: неквалифицированной, непрестижной, а все же для нее и это было очень неплохо.
Роза прижилась на Маленькой: к ней привыкли, перестали показывать пальцем на улице, даже друзья и приятели какие-то завелись. И любовник тоже появился, хотя Прю совершенно не ожидал от себя, что польстится на эту инопланетную ботву. Но она была ему благодарна, и благодарность свою проявила весьма своеобразно. Он-то вообще не думал, что ее физиология совместима с человеческой. Но оказалось — очень даже да.