Он часто жалел, что ввязался в эти отношения: Роза оказалась требовательна и капризна, ради нее пришлось ставить фильтр для воды, покупать какие-то специальные лампы (излучение их Солнца, видите ли, не совсем того спектра оказалось), чинить кондиционер, корректировать влажность воздуха... а список требований и проблем все никак не заканчивался. Да какого хрена, она же как-то даже космический перелет перенесла!.. Или все-таки телепортом добралась? Незарегистрированный телепорт был вечной головной болью Прю. Засечь его не представлялось возможным: если б на Маленькой помещалось само устройство, вмиг засек бы, но похоже, оно было на какой-то другой планете (Прю подозревал, что на Земле), а здесь — только арка входа-выхода, она почти не фонит, обнаружить очень сложно, даже если знать, где искать. И явно, явно шастали через эту арку те, о ком Прю полагалось бы знать, а он мог только догадываться. Эти, в отличие от Розы, прятаться умели, да и наверняка давно примелькались в местной криминальной среде.
Он, конечно, допытывался у Розы насчет телепорта, но она отнекивалась, говорила, что все-таки корабль. А чего тогда голову ему морочит, какая она, мол, нежная и хрупкая? Надоедала она этим просто ужасно. И все-таки, лежа рядом с ней и гладя нежные, бархатистые, распускающиеся в такие моменты лепестки, он думал, что бросить ее теперь уже не может. Несмотря на все усвоенные знания, она оставалась наивной беспомощной инопланетянкой. Он за нее отвечал.
* * *
Накануне его вылета на Землю они поссорились. Роза умоляла его не ехать, капризничала, ссылалась на дурные предчувствия и еще какую-то ерунду. Плакала даже. Прю совершенно обалдел от такого напора, возможно, даже действительно отменил бы поездку, просто от растерянности, но командировка была рабочая, а от Земли помощи и сотрудничества обычно же не дождешься, упускать возможность было глупо и просто нельзя. Так что вариантов не было. Роза всю ночь то рыдала и говорила, что знает, что он к ней не вернется, то злилась и рявкала: «Ну и не возвращайся, обойдусь без тебя». Ничего не понял, но катастрофически не выспался.
* * *
На Земле его, конечно, встретил Лис и сразу потащил по барам и клубам: дело делом, мол, но когда еще доведется вместе потусоваться. Лис был рыж, лохмат и ужасно обаятелен: не человек, а юридический казус. Он родился в ту пору, когда на Земле уже прошла мода на прекрасных эльфов и клыкастых вампиров, и любители сексуальной экзотики одновременно и солидарно с генетиками обратили свои взоры в сторону очаровательных пушистых зверюшек (и какое же счастье, что на Маленькой и наука, и мода пошли своим, более достойным путем!). Женщина-кошка или брутальный мужчина-волк, выращенные за несколько месяцев специально для клиента без соблюдения принципа свободы воли, но с исключительной гуманностью (которая подразумевала, что ожидающая их жизнь им понравится и другой они не захотят), стоили дорого, но все равно пользовались спросом. Вот только если женщины-звери были гарантированно стерильны, то с мужскими особями вышла накладка. От одной такой мужской особи и родился Лис. И унаследовал от так называемого отца рыжину волос, лисьи уши и весьма смазливую в целом рожу. Много копий сломали на тему того, стоит ли давать таким детям гражданские права или проще сразу усыпить. Но в итоге детям все же повезло: никто не захотел брать на себя ответственность за инфантицид. Пришлось признавать их людьми, благо было их таких не слишком много: обнаружив ошибку, изготовители оперативно ее исправили.
Кроме специфической внешности, Лис унаследовал от отца манеру трогательно привязываться ко всем, кто когда-либо ему помог. Прю тоже относился к таким людям (ерундовое было дело, ошибка в документах на ввоз пшеницы на Маленькую, но сам Лис сто лет бы разбирался, где именно проскочил тот роковой косяк), поэтому всегда, когда прибывал на Землю, мог рассчитывать на радушный прием и порцию позитива, щедро излучаемого Лисом на всех, до кого получалось дотянуться. Кое-кто из общих знакомых намекал Прю, что Лис давно и безнадежно в него влюблен, но Прю в эту ерунду не верил.
Последним пунктом культурной программы Лиса значился бордель. И вот там Прю огляделся и неожиданно многое понял. Перед ним были женщины-цветы; женщины-лилии и женщины-розы с вызывающе полураскрытыми лепестками. Белые, алые, лиловые, даже синие. И нежно-розовые тоже.
Мода на зверюшек на Земле прошла, как прошла в свое время мода на эльфов. Появилось следующее веяние: растения. Роза не была инопланетянкой. Таких, как она, выращивали искусственно с совершенно конкретными целями. Эти создания с трудом поддерживали диалог, не связанный ни с сексом, ни с модой, ни с индустрией красоты. Они не интересовались ничем иным. Но видимо, были и среди них бракованные экземпляры. И один такой экземпляр очень боялся, что Прю узнает правду. Как будто это имеет значение! Или действительно имеет?