Вера ничего не ответила. Николай заметил, что её кожа побледнела и стала слегка прохладной. Свет в глазах померк, а улыбка превратилась в печаль. Продолжая смотреть в окно, она вдруг сказала:
- Может быть нам нужен ребенок? Может быть, он избавит меня от хандры?
- Это ответственный шаг. Но если ты желаешь, то я, конечно, согласен, - растерянный от неожиданного предложения ответил Николай.
Следующие несколько дней он размышлял о том, что сказала Вера. Его мучали сомнения. Его беспокоило её состояние: она грустила и тосковала. Что-то явно беспокоило её, но что именно они никак не мог понять.
Спустя несколько месяцев Вера объявила о своей беременности. Она вновь расцвела и засеяла. Николай обрадовался, что все теперь вновь встанет на свои места. Вера обрела жизнерадостность и их дом теперь вновь наполнится светом и любовью.
Шли месяцы. Вера была радостной и порхающей, даже несмотря на легкое недомогание. Она с улыбкой переносила новое состояние. Много говорила о ребёнке, о том какой теперь будет их жизнь, как всё измениться и что теперь их будет не двое, а целых трое. Николай с умилением и радостью в сердце слушал её щебетание и со всем соглашался.
Однажды, вернувшись домой с очередной поездки, Николай нашёл свою жену сидящей в детской комнате у окна, в руках она держала одежду, заранее приготовленную для малыша. Она смотрела в окно и слезы текли по её щекам.
- Мне сегодня приснился сон, - тихо проговорила Вера, - он был не хорошим. В этом сне я потеряла нашего ребенка, Коля.
На последних словах Вера задрожала и тихо заплакала.
- Это всего лишь сон, дорогая, - бросился успокаивать её Николай, - ты просто много переживаешь. Постарайся не думать об этом.
Он обнял Веру со всей своей заботой, со всей своей любовью. Ему хотелось спрятать её внутри себя и защитить от всего дурного: от мыслей, от снов, от страхов. Он обнимал её пока она не перестала плакать. Он вытерал ей слезы, убеждая её, что всё будет хорошо.
Но после этого сна Вера уже не была прежней. Тоска и печаль вновь стали охватывать её. Она уже не улыбалась так часто как раньше, всё больше времени проводила в задумчивости, мало гуляла, больше сидела у окна и смотрела в пустоту.
К моменту, когда ребенок должен был появиться на свет, Вера уже практически не вставала с кровати. Хандра и печаль совсем лишили её сил. Николай старался больше времени проводить с женой, ухаживал, чита ей книги, и иногда, по её желанию, выходил с ней на прогулку. Но ничего из этого больше не радовало Веру.
- Вера, скоро появится наш малыш. Ты должна набраться сил, - повторял Николай, надеясь, что поможет жене прийти в себя.
Он ужасно переживал за то, как всё пройдет, ведь момент рождения такой тяжёлый и такой сложный, а его любимая жена совершенно без сил. Она сейчас такая хрупкая, такая беззащитная, такая ранимая.
***
Ту дождливую ночь он запомнил навсегда. Поздно вечером начались схватки. Николай вызвал врача, а слуге приказал всё подготовить. Вера была без сил. Она мучительно искала место, где ей могло бы стать легче. Прошло уже несколько мучительных часов, но Вера никак не могла родить. Она, практически без сознания, лежала в кровати.
Николай подошел к ней, нежно взял её за руку и начал уговаривать собраться с силами:
- Вера, ты должна быть сильной! Я не могу тебя потерять! Пожалуйста, умоляю тебя! Будь сильной! Ты нужна мне и нашему малышу!
Но Вера его не слышала. Она сдалась.
***
Вера и малыш скончались той ночью, не дожив до утра. Врач сообщил, что ребенок задохнулся, а Вера тихо ушла от потери сил и начавшегося кровотечения.
В ту ночь Душа Николая умерла вместе с Верой и малышом. В ту самую ночь для него все закончилось. В одно мгновение он потерял всё, чем жил, что любил и чем бесконечно дорожил.
Он сидел в кресле у камина и молча смотрел в пустоту. Он пил стакан за стаканом, стараясь залить ту самую образовавшуюся дыру внутри себя. Зияющая сквозная дыра пробила и разорвала его на части. Пустота сломала всю его жизнь. Нет смысла жить, нет смысла дышать, нет смысла быть здесь одному. Вся его жизнь умерла в ту саму дождливую ночь.
Проходили недели, а за ними месяцы, но Николай всё никак не мог прийти в себя. Он продолжал жить, но это была лишь видимость. Спустя некоторое время он вернулся к работе и повседневной жизни, но сложно было сказать жив он или умер. Лишь призрачная тень той самой счастливой жизни везде следовала за ним, не оставляя шанса начать всё заново.