Сплюнул еще раз на пол, Антон зачем-то подушился и направился в зал.
- Собирайся, Сёмка! Пора в дорогу.
Издав вновь какие-то невнятные звуки, Семён попытался встать из-за стола, но на этот раз ножка стола не выдержала. Семён, вместе с тарелками с нарезной колбаской и сыром, банкой соленых огурцов и остальной закусочной провизией рухнул на пол, досадно постанывая.
- Сёма, ну ёб твою мать!
Спустя пятнадцать минут, парочка выползла из подъезда. Болезненно щурясь и прикрываясь ладонью от яркого солнца, Антон пытался сфокусировать зрение, чтобы понять, в какую сторону им идти.
- Автовокзал... автовокзал... автовокзал, о! Точно! Туда! - поправив панамку на голове, Антон одной рукой подхватил дорожную сумку, другой - еле передвигающегося Семёна и направился в выбранном направлении.
- Пых-ыхх...
- Минут пятнадцать, Сёмка, и мы на месте. Потом несколько часов трясучки в потном автобусе, и мы в Москве. Не зря мы с тобой так наклюкались - всю дорогу проспим как младенцы в колыбели... пшел нах, ирод! - Антон оттолкнул ногой подковылявшего слишком близко зомби и тот, сложившись пополам как планшет, рухнул на асфальт. - Отродье пекла, днем-то от них вообще никакой опасности, а вот как стемнеет - звереют как Людка наша из 35-ой: носится за тобой, на шею бросается, завалить, гадина, хочет.
- Уакххх...
- Да и ты я не сомневаюсь успел в ее гремучих дебрях побывать, да? Только боюсь твой ужик в ее каньоне отсохнет пока до ближайшей опоры доберется... о, пришли!
Вдалеке гудела и шумела толпа, словно пчелиный улей. Белоснежные автобусы отправлялись один за другим в строго отведенное время. Антон проводил взглядом отъезжающий автобус. Осталось еще три. Антон косо глянул на Семёна и цокнул языком.
- Палишься как пить дать. Даже я с запоя более человечней выгляжу. Полезем в последний автобус. Там всякое отребье будет, того глядишь на нас и не взглянут.
Антон снял с головы панамку и нахлобучил на Семёна. Осмотрев его еще раз, достал из нагрудного кармашка белоснежной рубашки, припасенной обычно на праздничный симпозиум, солнцезащитные очки и нацепил на застывшего друга.
- Вроде лучше. потопали, дружище.
Не смотря на количество паленой водки, что блуждало по организму Антона, мужчине стало страшно.
Если нас расколят, то обоих расстреляют? Прямо на месте? Лучше уж пусть так.
Антону было за что переживать.
Ведь Семён был зомби.
Но и это еще не все.
Глава 2. Грязный Дик и Лапка
Грязный Дик, идя по улице и насвистывая песенку, наступил в дерьмо.
- Ну ничего! - хохотнул Дик. - Зато этих шастунов отпугнет, верно, Лапка?
Лапка - полугодовалая такса, у которой вместо задних ног был приделан детский грузовичок на колесах - звонко тявкнула, бредя следом за хозяином, выпучив глаза, словно хотела увидеть больше... только чего?
Вдруг из-за угла вышел человек и перегородил Дику и его верному псу дорогу.
Тут должна заиграть напряженная мелодия из фильма "Хороший, Плохой, Злой".
Грязный Дик презрительно сузил глаза и сплюнул в сторону мужчины.
Тот, в свою очередь, оглядел Дика с головы до ног и ухмыльнулся.
Грязный Дик поиграл пальцами рук, словно в них вот-вот появятся невидимые револьверы.
- И долго ты будешь от меня прятаться? Где мои бабки? - спросил мужчина.
- Если работаешь, чтобы жить — зачем убиваться на работе? - глядя на небо, с улыбкой спросил Дик.
- Чо? - мужчина немного опешил. - Опять нажрался?
- Хочешь стрелять – стреляй, а не болтай, - взгляд Грязного Дика буквально пробил дыру в лице мужчины.
- Ты давай дурака мне тут не валяй! - мужчина повысил голос. – Я не понимаю эти твои киношные словечки! Мне плевать, что ты опять нажрался своего портвейна и несешь полную чушь, но за квартплату ты мне должен!
- Мой дом там, где остывает солнце. Мой дом там, где засыпает ветер...
- Я, блять, последний раз предупреждаю!..
- Ц-ц-ц, - Грязный Дик вытянул вперед руку, как только мужчина сделал угрожающий шаг вперед. - У меня своя система, не такая как у тебя: я стреляю не по веревке, а по ножкам табуретки. Но, поскольку веревки на твоей шее и табуретки я не вижу, сойдут и твои ножки. Трясущиеся, как у загнанной в угол свиньи.
- Ублюдок, - от гнева у мужчины затрясся подбородок. - Да я тебя...
- Еще только один шаг, - уголки губ Грязного Дика загнулись кверху. - И мой верный пес откусит твои законсервированные яйца. И этим самым я сделаю тебе честь: бежать от меня тебе будет проще.
- Ты совсем ебанулся?! - мужчина издал истерический хохоток, поглядываю сверху вниз на маленькую трясущуюся от злости таксу. - Эта крыса мне и до щиколотки не достанет!
- Повтори.
- До щиколотки, говорю, она мне...