Ее брови нахмурились.
- Какой хрени ты обожрался на этот раз, Лестер? Я тебе совсем не узнаю.
Я поднял руки ладонями вверх и сделал осторожный шаг в сторону сарая, где можно было бы укрыться. Ее взгляд с интересом наблюдал за мной.
- Даже не думай... - ловким движением она откинула стволы ружья так, чтобы дула смотрели в землю и затем достала два патрона, что ярко блеснули на солнце. - Сперва ты не смог меня трахнуть... - она вставила первый патрон. - Затем загадил мне всю ванну своим дерьмом и рвотой... - второй патрон скрылся в дуле двустволки. - А теперь еще и сад мне весь загадил! - Заряженное ружье щелкнуло в ее руке и два голодных дула вновь уставились мне в грудь словно разъяренные псы, что вот-вот сорвутся с цепи.
- Но ведь ваш сад и так был весь...
- ВАЛИ НАХРЕН ОТСЮДА, СУКИН ТЫ СЫН!!!
Прогремел выстрел.
Я подпрыгнул на месте и в метре от меня клочья земли взметнулась вверх, как он подрыва мины.
- Я и так хочу уйти! - мой голос сорвался на фальцет. - Дайте мне хотя бы какую-нибудь одежду!
- Следующий патрон, ублюдок, сделает огромную дыру в твоей груди. - Сизый танцующий дымок медленно поднимался вверх из левого дула. Правое лишь ждало команды. - Повторяю последний раз. Вали. Нахрен!
Развернувшись, я бросился в гущу деревьев и кустов, держа руки прямо перед собой, уклоняясь от колючих ветвей, затем, перепрыгнув через забор, я кубарем покатился вниз со склона, собирая шишки на своем незнакомом теле, пока наконец не скатился до самого низа.
- Оу-ф-ф... - Лежа, совершенно голый, на пыльной дороге, и откашливаясь от взметнувшихся клубов пыли, я заплакал.
Но, представляя, как это выглядит со стороны: здоровенный мужик, голый и весь в пыли, лежит посреди дороги и рыдает, - я вдруг рассмеялся истерическим смехом.
Где я вообще? Куда мне идти и где найти одежду? А что я скажу родителям? Я же прогулял школу!
Когда пыль улеглась, представляя моему взору чистое полуденное небо, прояснились и мои мысли. Хотя они копошились в моей голове как дикие змеи и ухватиться за какую-либо казалось невозможным.
Вчера я был в школе, опозорился перед Тэтчером и теперь он меня грозится убить.
Потом я пришел домой, занимался своими делами, проиграл папе в "Монополию", поужинал и лег в постель.
Перед сном я вспомнил про Тэтчера, порыдал, ибо не хочу теперь умирать от его рук, а затем уснул.
Сегодня проснулся в теле маньяка, которого разыскивает вся полиция, рядом какая-то голая психопатка, что чуть ли меня не убила и вот теперь я валяюсь голый на пустой сельской дороге. Что дальше?
Рядом что-то скрипнуло. Повернув голову, я увидел старичка в соломенной шляпе и в спецовке на загорелое тело. Перед собой он катил старую ржавую тачку, набитую навозом.
- Алкаш что ль? - спросил он и улыбнулся своим беззубым ртом.
- Нет, дяденька... - взмолился я, облокотившись на землю. - Мне нужна всего лишь одежда и мне нужно в город к родителям! Вы поможете мне?
- Да пошел ты нахрен! - хохотнул старичок, сплюнул и покатил тачку дальше, бормоча что-то себе под нос.
Я обессиленно рухнул на спину и завыл от досады.
- Хотя знаешь! - крикнул тот старичок. - Если откатишь весь этот навоз моих буренок, то так уж и быть - помогу чем смогу! Ты ж не наркоман? Навоз не будешь красть?
- Да зачем он мне сдался! - я тут же вскочил с земли и принялся отряхиваться, хотя вскоре понял, что это бесполезно. - Давайте тачку, куда везти?
- Да погоди ты, - старичок снял с головы шляпу и протянул мне, когда я к нему подошел. - На вот, прикрой свое богатство пока.
Я взял его шляпу, прикрыл свой причиндал, и мы пошли дальше.
- Ты, значит, как я погляжу, не местный? Хотя лицо твое мне знакомо. Бывал здесь?
Мне нужно срочно было что-то ему соврать. За свою жизнь я соврал лишь один раз - маме, когда разбил ее горшок с цветами сказав, что это был сквозняк, за что тут же получил люлей и полчаса простоял в углу. Больше я никогда не врал и считаю, что врать вообще не нужно. Как говорил мой папка: "За враки всегда получаешь по сраке!".
Но сегодня я уже наполучал по сраке на несколько лет вперед, так что врать все же придется, ради своей же собственной безопасности.
- Да я тут с девушкой познакомился, а у нее как назло то ли муж, то ли просто парень вернулся. Вот и пришлось бежать в чем мать родила.
- Не у Люси случайно? - дедок хохотнул, а затем закашлял. Отхаркнув, он закивал головой. - Сразу видно, она. К ней, значит, постоянно мужики наведывались. Есть у нее мужичок, выглядит как ты: тоже здоровяк, борода, весь в наколках. По тюрьмам говорят часто мотается, а она, значит, как только он за дверь, даже за хлебом - сразу мужиков в дом тащит. Потаскуха!