И нахрена мне все это надо...
- Слушай, Джинджинг.
- Джин.
- Что?
- Джин, - повторил толстячок и взглянул мне в лицо, внимательно меня разглядывая. - Ты всегда зовешь меня Джин. С детства. С тобой точно все в порядке?
- Да все ништяк, - отмахнулся я. - Я хочу немного повеселиться на этих ваших соревнованиях. Скажи, с чего они обычно начинаются и знаешь ли ты какие-нибудь уязвимые места Тэтчера?
- Ты хочешь над ним опять подшутить? - глазки хитрого азиата загорелись озорным огоньком.
- Ну, если это так можно назвать.
На самом деле - я хотел крови. Жажда накатила на меня хищной волной после инцидента в столовой.
- Ну, на сколько я помню, - он задумчиво оглядел зал. - То Тэтчер не в ладах с канатом. Бегает он хорошо. На своем любимом турнике он подтягивается отлично. Через козла...
- Что ты сказал? - перебил его я. - На "любимом" турнике?
- Ну да, - кивнул Джинджинг. - Вон на том. - он указал на один турник, самый высокий, перекладина которого обмотана красной изолентой. - Это, кстати, первое упражнение.
- Просто превосходно...
В моей голове уже крылся план.
- А ну бегом строиться, щеночки мои! - бабка, лет шестидесяти, в салатовом спортивном костюме свистнула в свисток. Готов поклясться, что из-под подола ее спортивной куртки я заметил ее свисающие морщинистые сиськи... буэ. - Девки - туда! Пацаны - туда! Бегом, мать вашу!
Черт возьми, а бабка-то с огоньком! Ей бы вертухаем работать в одной из тюрем.
- На первый-второй рассчитайсь... а, похрен! Девочки - на шпагат, пацаны - на турник! Встали в очередь и парное соревнование, кто больше подтянется - тот молодец, а у меня перекур! Артурчик и Изольда, вы за старших!
После этих слов, она достала из кармана своих спортивных штанов пачку сигарет и вышла из зала, а Артурчик - здоровенный паренек из нашего класса, который по габаритам ничуть не уступал Тэтчеру, вышел вперед. Кто из девчонок Изольда я так и не понял, потому что никто не стал командовать и девки тупо столпились возле стены и о чем-то болтали.
- Пары, на турник, готовиться! Давай!
Видимо, с постановкой речи у него вообще были проблемы.
Тэтчер, естественно, вызвался первым.
Я, протиснувшись между острыми локтями многочисленных малолеток, тоже вышел вперед и встал в пару с моим кабанчиком. Кульминация моего озорства зависела только от меня. Пока куча ребятни толпилась и разговаривала между собой до свистка бабки-физрука, я заскочил в ее кабинет, нашел отвертку и немного поколдовал над турником Тэтчера. Сработать должно идеально.
- Так, первая пара, начало? - Артурчик кажется вообще не понимал, что говорит.
- Да начинай уже, - буркнул Тэтчер, косо глядя на меня. - С тобой я еще после школы разберусь, кусок говна.
- Поехали, марш всем! - махнул рукой Артурчик, и мы с Тэтчером полезли на турник.
Я полез на самый ближайший к Тэтчеру и, схватившись за перекладину, мы начали подтягиваться. Мой вес был легкий, а вот ручонки слабенькие: на втором подъеме я понял, что от силы смогу подтянуться еще раза два. Зато Тэтчер выжимал из себя всю мощь, то и дело втягивая с шумом воздух в свои ноздри.
Ну же... уже пора...
- Деннис, не надо замирать! - голос Артурчика меня изрядно раздражал. - Надо тянуться! Пошел!
Я сделал еще одно подтягивание и понял, что сил совсем не осталось, но тут произошло то, чего я так долго ждал.
Я немного подкрутил шурупы на турнике Тэтчера и как скоро он должен был рухнуть - вопрос нескольких подтягиваний.
И вот эта свиноматка летит вниз.
- МА-А-АМА!!!
Огромная туша падает на спину с глухим грохотом и тяжелый турник, который он по-прежнему сжимал в руках, бьет его по лицу, от чего Тэтчер взвизгивает как свинка. Весь пол, казалось, затрясло от этого огромного тела и звук гулкого удара эхом разлетается по залу. Из носа Тэтчера потекла кровь, но мне этого мало.
До меня вдруг дошло, совершенно неожиданно, откуда я узнал имя моего друга Джинджинга. Мое тело это знает. Память и чувства, которые хранились в этом теле, передались и мне. Поэтому вся та злость, вся та ненависть к Тэтчеру, которая долгие годы копилась в теле этого ботана-Денниса сейчас бурлила во мне. Поэтому я потянулся из последних сил и сделал вид, что мои руки соскользнули с перекладины и я полетел вниз, предварительно мотнув телом немного вправо, - туда, где лежал Тэтчер.
Я приземлился прямиком на турник, на это железо, которое лежало на лице стонущего от боли Тэтчера. Металлическая перекладина под моим весом расколола кость и нос Тэтчера хрустнул, словно поленья в горящем костре. Железо резко вошло в лицо парня, от чего его глаза, налитые кровью от лопнувших капилляр, готовы были вылететь из орбит.