Я осторожно встал с Тэта и с наигранным ужасом на лице уставился на беднягу.
- Училка, училка! - Артурчик в ужасе вылетел из зала, а пара ребят осторожно сняли тяжелый турник с лица Тэтчера.
Его нос сейчас напоминал два верблюжьих горба: V-образный проем в его носу сочился кровью и за ошметками розовой кожи белела кость. Парень застонал от боли, выплевывая изо рта сгустки крови, а вместе с ней и осколки нескольких зубов. Вокруг Тэтчера, по мимо багровой лужи, столпилась шокированная публика.
Как-то вот так я вычеркнул Тэтчера из списка обидчиков Денниса.
На пороге из школы меня ждал сюрприз. Я же хотел свалить отсюда нахрен, к моей Люси, да вот настойчивый сигнал автомобиля привлек мое внимание.
Папуля...
- Сынишка, дорогой! - этот дятел весело помахал мне рукой. - Куда ты собрался? А ну-ка, давай-ка живенько в машину. Мамуля приготовился замечательный вишневый пирог! Пальчики оближешь.
Только вишневого пирога мне не хватало, после увиденного в спортивном зале. Моего кабанчика в срочном порядке увезли на скорой, а мне ничего не было - пара несчастных случаев подряд. Что они мне могут сделать? Я же, как это выглядело со стороны, не специально приземлился своей задницей прямо на нос Тэтчеру.
- Послушай, папуля, - сказал я, когда сел в машину. - Мне нахрен не нужен этот ваш пирог. Можно я просто приду домой, выпью чашку какао, или чего вы там пьете, и отправлюсь к себе в комнату, о ‘Кей?
- Мой сынишка взбунтовался! - рассмеявшись, папуля - Джеймс. Его имя вновь мелькнуло в моей голове - протянул ко мне руки, чтобы потормошить за щечки, но я звонки хлопнул по его ладони, что она отлетела в сторону.
- Еще раз ты тронешь мое лицо... - я свирепо, -на сколько могло прыщавое лицо ботаника-неудачника - взглянул на папулю, но тут же успокоился.
Главное не терять контроль. Я спокойно съем то, что они мне предложат, поднимусь к себе в комнату и свалю через окно к Люси. Ну, или ночью, когда они уснут. А то если они заметят мою пропажу сейчас, то у меня будет слишком мало времени, чтобы скрыться. Лучше дождаться темноты.
Папуля сжал губы, но ничего не ответил. Покачав головой он завел двигатель, и мы двинулись в сторону дома.
Всю дорогу мы молчали. Мне стало даже как-то жаль этого придурковатого папика. Но как только я захотел начать разговор, мы уже подъехали к дому.
- Ты точно не хочешь пирог? - спросил он, когда мы подходили к дому. - Мама старалась.
- Я буду пирог, - ответил я, улыбнувшись. Честно говоря, удалось мне это с трудом. - Прости, что накричал на тебя.
- Все в порядке, сынок. Пошли в дом.
Какой-то он был странным в этот момент. Словно в нем сменили пластинку с "придурковатого, излишне сюсюкающегося со своим сыном-неудачником" отца на "адекватного" папку. Странно.
И я лопал пирог. Уплетал за обе щеки. Черт возьми, да он был чертовски вкусным! Потом круглозадая сделала мне какао, которое я осушил в три глотка и после чего меня даже немного разморило.
- Вкусно, сынок? - спросила круглозадая. Синтия - пронеслось в моей голове.
- Это было просто обалденно!
Надеюсь хоть такими словами их сынок разговаривает?
- Ты, наверно, устал? Пойдешь к себе в комнату, приляжешь?
- Че-т наверно да... - действительно, после такого плотного ужина мне захотелось прилечь.
- Пойдем, мы проводим тебя... - голос мамули слышался мне уже как будто слегка издалека. Я непонимающе уставился на нее и мой взгляд не мог нормально сфокусироваться. В глазах двоилось и с каждым морганием свет мерк все больше.
- Какого хуя...
Я провалился в пустоту.
Когда я очнулся, то в комнате было практически темно. Перед глазами все плыло какое-то время, потом я начал различать очертания предметов. Какой-то огонек перемещался по комнате, затем к нему присоединились еще несколько.
- Он очнулся, отец...
Отец?
Один из огоньков начал приближаться ко мне, увеличиваясь в размерах.
- Как ты себя чувствуешь, сын мой?
Проморгавшись, я увидел перед собой обеспокоенное лицо священника. На вид ему было лет пятьдесят и его седые волосы, которые он то и дело сдувал, спадали ему на глаза. Водной руке он держал горящую свечу, а в другой - распятие.
- Вы че, бля...
Я попытался вскочить, но не смог. Повертев головой, я увидел, что мои руки и ноги были привязаны к спинкам кровати ремнями. На прикроватном столике, рядом с еще одной горящей свечой стоял молитвенник и какой-то сосуд с водой.
Из-за спины священника показались мои горячо любимые "мамуля" и "папуля". На их глазах застыл страх, а в дрожащих руках они сжимали по свече.