"Мне нужно обдумать все до вечера". - написала я.
"Я подожду, сколько скажешь". - был ответ.
Ничего интересного на ум не приходило, тем более, что последнее сообщение я набирала, мчась по коридору посольства на высоких каблуках, ежесекундно рискуя сломать если не шею, то ногу. У кабинета меня ждали двое посетителей, а в кабинете куча бумаг. Так что я нырнула в работу практически с разбега и усилием воли выгнала из головы все мысли о Викторе и о предстоящей встрече. Но перед этим успела написать еще одно сообщение:
"Оль, есть разговор. Давай в перерыв в нашем кафе".
Оля, моя подруга. Пожалуй, остановлюсь на ней подробнее.
Оля моя подруга детства. Хоте, на самом деле они никакая ни Оля. По паспорту ее звала Хава, Хава Каценеленбаум. Миниатюрная востроносая брюнетка с копной густейших, вьющихся до плеч волос необычайной густоты и черноты, немного близорукая с широченной улыбкой в два ряда безупречных зубов, звонким голосом, фигурой подростка и быстрая как белка. Оля не была красавицей, но излучала просто бездну обаяния и неизменно очаровывала всех, кто с ней общался. Умная, открытая, безупречно честная с великолепной памятью и при этом крайне принципиальная во всем, что касалось профессиональной деятельности. Адвокат от бога. Акула в суде, душа компании, идеальная подруга, и... нимфоманка. Выросшая в ортодоксальной еврейской семье, где запретов было столько, на одно перечисление которых ушла бы половина главы моего рассказа, она с детства умудрялась быть быть сорванцом и хулиганкой, которой бы позавидовала даже Пеппи-Длинный-Чулок. Мы вместе с ней лазили по деревьем, прыгали с гаражей, пробовали курить и приходили домой с разбитыми коленками. Но при этом училась Хава безупречно и окончила школу с золотой медалью. Поступила на юридический и с блеском закончила университет.
Родители изо всех сил пытались вырастить из Хавы скромную девочку, добившись при этом прямо противоположного эффекта. Все, что было нельзя, начиная с шашлыка из свинины, кончая любовными романами, представляло для нее крайний интерес. И именно от этой скромницы я впервые узнала о сексе, именно она показала мне первый в моей жизни порножурнал, о том, где она его раздобыла тогода, я не знаю до мих пор.
Поступив в университет и получив относительную свободу от родительского надзора, Хава сделала три вещи: крестилась в ближайшей церкви именем Ольга, сделала тату на пояснице и переспала с самым красивым мальчиком на курсе, а на следующий день пришла с ним ко мне в гости и через полчаса на нем прыгала уже я, а Оля сидела у него на лице. мальчик оказался чудесным, нежным и послушным и делал все, что нам хотелось. Тогда я впервые почувствовала власть над мужским полом и это было так сладко, что мой стиль общения с мужчинами, или самцами (я люблю употреблять именно это слово когда речь идет о том кто хочет и может меня удовлетворить) сложился именно в тот вечер.
Надо сказать, что мы эксплуатировали этого мальчика весь первый курс, а потом он завалил сессию и ушел в армию. Нетрудно догадаться из-за кого он не мог нормально учиться. Но при этом не было случая, чтобы он нам хоть в чем-то отказал. И что самое удивительное, все это сохранилось в тайне. Тут у Ольги был еще один потрясающий талант. Гостями в ее постели могли в течении одной недели быть и однокурсник и декан факультета, и сосед и случайный знакомый с дискотеки, но при этом никогда об Ольге не ходило никаких неприличный слухов. Никогда. Ни разу. Вообще. Все жертвы ее неуемного темперамента молчали о случившемся позволяя студентке Каценеленбаум иметь безупречную репутацию на протяжении всей учебы. Как это у нее получалось - загадка, ответ на которую я не знаю до сих пор.
Думаю, что читатель уже догадался, что мне было необходимо обсудить с Ольгой произошедшее этой ночью и спросить совета, как мне разрулить такую пикантную ситуацию.
Мой рассказ она слушала со все возрастающим вниманием, периодически затягиваясь тонкой ментоловой сигаретой, которую манерно держала тонкими пальчиками с безупречным маникюром.
- Охуеееть... - протянуда она, когда мой рассказ кончился.
Надо сказать, что я была единственным человеком, который слышит как Ольга матерится в обычной жизни. В обычной. Чаще всего нецензурная лексика у нее сопровождала оргазм. И употребляла она ее затейливо и разнообразно. Но для меня было сделано исключение и при мне она могла позволить себе выражаться в обычной обстановке.
- Во-вот. - Ответила я.
- И что планируешь делать? - произнесла она, выпуская дым в потолок.
Мой рассказ так захватил нас обеих, что капучино в чашках давно остыл.
- Если б я знала или у меня были идеи, я бы уже с тобой поделилась. - ответила я.