Альфред, не твердой, но в тоже время уверенной, походкой, пошел к машине, сев в нее он понял, что ехать в таком состоянии за рулем не самая лучшая идея. Поймав такси, он, без труда, добрался до дома, где жила Моника, открыл дверь своим ключом, зашел внутрь, но там никого не было. Соседка по лестничной клетке сообщила ему, что к Монике по ночам, стали приходить странного вида люди, и она очень переживает, что Моника попала в секту или, что еще хуже, стала наркоманкой. Эта новость привела его, еще в большее, смятение, но в тоже время вносила некоторую ясность. Войдя в квартиру, Альфред увидел на столе записку, в ней были строки: «Милый, Альфред, я знала, что ты придешь сюда в поисках встречи. Я очень прошу тебя и взываю к твоему разуму, не усложняй все. То прекрасное время, что мы провели вместе, осталось в прошлом, теперь мы живем в разных мирах, я не хочу, чтобы эти миры соприкасались, ни к чему хорошему это не приведет».
Альфред, словно в тумане, сел на диван. Пришел в себя, когда за окнами, было уже темно. Не глядя на часы, он направился к выходу, но лишь только он приоткрыл дверь, как тут же, оказался на полу, его ударом сбил с ног крупный парень с длинными, до плеч, волосами. Альфред, будучи не робкого десятка, не растерялся, быстро встал и ударил несколько раз его в лицо. От сильных ударов, парень чуть не оказался на полу, но лишь улыбнулся и сказал:
– Мне нравится твой характер, Альфред. Чувствуется звериное начало. Как жаль, что придется тебя убить, и в тоже время жаль, что еще не время сделать это.
В ту же секунду Альфред понял, что находится в комнате совершенно один, куда делся этот парень, и был ли он на самом деле, было не ясно. На стене висела фотография в рамке, с разбитым стеклом, на этом фото счастливый Альфред обнимал, не менее счастливую, прекрасную Монику. Кровь теплой, бордовой каплей упала на покрывшийся, из-за отсутствия хозяев пылью, гладкий пол. Альфред, не обращая никакого внимания на разбитый кулак, вышел прочь из квартиры, в которой все напоминало о ней, напоминало и не давало никаких шансов мыслить трезво. Рассудок, словно, погрузился в глубокий анабиоз и видел, какие-то абсолютно сумасшедшие, сны. Альфред не стал ловить такси, он брел по ночным переулкам, просто шел, медленно и бесцельно и только он знал, что в этот момент творилось у него в голове. На одной из улиц, к нему подошли трое парней, они толкали и требовали отдать деньги, Альфред никак не реагировал, а их это забавляло еще сильнее. Они кривлялись, улюлюкали и громко смеялись, вдруг Альфреда, как будто подменили, он схватил одного из них за лицо и легким движением вырвал нижнюю челюсть. Кровь теплым напором хлынула ему на руки, одежду и, попадая на тело, приносила невиданное наслаждение. Двое других парней побежали в россыпную, вдруг Альфред, словно рысь, прыжками отталкиваясь о стены, нагнал одного из убегавших, сбив его с ног, накинулся и стал зубами рвать его лицо на куски, при этом издавая звериный рев.
Проснулся Альфред у себя к квартире. Все тело болело, на полу валялась пустая бутылка из-под виски, а на столе стояли еще две.
– Ну, тут все ясно, – пробормотал он, шевеля пальцами и глядя на распухшую руку. В горле сильно пересохло, попытка встать на ноги обернулась неудачей, в глазах резко потемнело, ноги ослабли и Альфреду, с трудом, удалось вскарабкаться на диван. В полулежащем состоянии он провел минут пять, переводя дух, затем встал и на полусогнутых ногах, не твердой походкой, пошел в ванну. Глотая ледяную воду, прямо из крана, вперемешку со вкусом мятной зубной пасты он чувствовал вкус жизни, и это было поистине потрясающе. Но момент наслаждения, внезапно, прервался, в комнате, четко, чувствовался довольно сильный запах духов Моники. Нет, нет, Альфред не только его почувствовал, до него только дошло, что он его чувствует. «Наверное, от письма» – подумал он и прилег на диван.