– Это чтобы ты не портил атмосферу своими ненужными репликами. Просто смотри и наслаждайся.
Затем в его руках возник пузырек из темного стекла с прозрачной жидкостью. После того, как он поводил этим пузырьком перед носом девушки, она стала приходить в себя. На ней была легкая блузка, бледно-голубого цвета и синие джинсы, обуви не было. Волосы у нее были довольно длинные темного цвета, из-за освещения точнее рассмотреть было нельзя. Зато можно было отчетливо видеть дикий ужас в ее глазах. Весь пол вокруг стола был залит чем-то черным или очень темным. Человек, медленно, подошел к столу с инструментами, взял скальпель. Затем подошел к девушке, непродолжительное время смотрел на нее, и молчал. Так же не торопясь, словно наслаждаясь моментом, направился к Карлу. Приблизившись к нему, стал вертеть скальпель перед его лицом со словами:
– Смотри, какой он гладкий. Как блестит и играет светом. Эта замечательная вещь будет сегодня вестником боли.
В его глазах читалось откровенное безумие, этот человек точно был безумен. Затем он также спокойно прохрипел:
– Я хочу, чтобы ты смотрел, смотри.
И, не торопясь, словно смакуя страдания, направился к столу, на котором лежала дрожащая от ужаса девушка. Глаза ее словно вопили: «Помогите!», но в то же время в них было осознание неизбежности. Карлу было абсолютно точно понятно, что он ничем ей не поможет, но он, инстинктивно, пытался вырваться. Маньяк, тем временем, просто наблюдал. Он стоял около стола, к которому была привязана девушка. Легким движением руки, провел линию скальпелем по блузке. Блузка скользнула по телу, обнажив, не стиснутую бюстгальтером, грудь. На животе выступила тончайшая полоска крови. Девушка продолжала, непрерывно, чуть слышно, умолять о пощаде. Маньяк, в свою очередь, словно змея, успокаивающе, хриплым полушепотом говорил:
– Тихо, успокойся, все будет хорошо. Боль станет твоим другом, с ней ты останешься навсегда. Затем холодный скальпель все также, без усилий, нежно скользил взад-вперед по ее коже.
– Смотри. Она идеальна, не правда ли? Гладкая бархатная кожа, идеальные линии тела. Она прекрасна, – прошипел он, глядя на Карла.
Скальпель вошел в плоть девушки практически по рукоять. Оставив глубокий разрез на груди. Карл начал биться, словно в истерике, пытаясь освободиться от окутывавших его веревок. Девушка закричала, а маньяк, словно пробуя крик на вкус, закусил губы. Немного посмаковав, он сделал несколько глубоких надрезов на ее груди, и немного повозившись, отделил нетолстую полоску окровавленной, нежной кожи. Цветы боли зацвели на лице девушки с новой силой. Теперь, маньяк вошел во вкус. Скальпель рисовал узоры самых причудливых форм, на окровавленном, но все еще прекрасном теле девушки. Неожиданно маньяк замер, он просто стоял, и вслушивался, с упоением, в мольбы о пощаде. Затем он схватил девушку за лицо, и при помощи скальпеля содрал с него нижнюю губу и часть подбородка. После чего, девушка перестала кричать, она просто стонала. Наверное, ее рассудок, к тому времени, уже помутился от боли. Маньяк, аккуратно положил отделенные части тела на стол, и продолжил. Карл, тем временем, сам уже был в полуобморочном состоянии. Он не понимал, зачем все это. Зачем этот человек вытворяет такое с бедной девочкой и зачем заставляет смотреть его на это. А маньяк, тем временем, с наслаждением, извлекал глаз из еле живого тела девушки. Она была в сознании, но никак не реагировала, не хотела или не могла. Когда глаз был вырван, маньяк подошел к Карлу и, держа глаз перед его лицом, насмешливо произнес: