Часть 6
Карл открыл глаза, он находился в темном, сыром помещении и был привязан к деревянному столбу. Перед ним стояла, та же изуродованная, девушка, только теперь она улыбалась, ее лицо, словно излучало ненависть. Она добродушно, но в то же время ужасающе сказала:
– Скоро ты станешь полностью моим, и никто не сможет этого изменить. А пока я покажу тебе страдания, они очень скоро будут вечны.
В ее руках блеснуло металлическое лезвие, чем-то напоминающее серп, только заточен он был с внешней стороны. Карл, было, хотел заговорить с ней, как понял, что его рот намертво зашит. Громкое мычание переросло в вопль, когда лезвие изогнутого адского полумесяца коснулось кожи. Полоска за полоской, смеясь, девушка срезала кожу с Карла. Кровь капала, неумолимо забирая с собой жизнь, вскоре его мычание переросло в стоны. Девушка, вдоволь натешившись с кожей, стала вырезать куски мяса рук и ног, с агонизирующего тела Карла. Стоны стали перерастать в рев. Девушка, молча, и совершенно равнодушно, срезала плоть с его правой груди. Затем, все так же равнодушно, шепнула в ухо:
– Это еще не боль. Боль будет потом, она скоро придет к тебе вместе с искуплением.
Часть 7
Блики света стали прорезаться сквозь темноту, это опухшие веки Карла пытались раскрыться. Когда «фокус» картинки окружающего мира пришел в норму, Карл понял, что все происходящее с ним минуту назад, было всего лишь страшным сном. Но, реальность оказалась не менее красочной. Он был ремнями зафиксирован на столе, неподалеку, с невинным видом, ходил человек в белом халате. К руке Карла была подведен инъектор. Увидев три цилиндра с жидкостями, в аппарате для инъекций и стену, которая полностью состоит из огромного зеркала, Карл понял, что это значит, но не мог понять, в чем дело. Сквозь шум, заполнивший его разум, удалось разобрать только отдельные слова:
– По закону штата Техас, приговорен к смертной казни.
И что-то про множественные убийства, с особой жестокостью. После слов «привести в исполнение», цилиндры, по очереди, стали опустошаться. После того, как жидкость из первого цилиндра попала в кровь, Карл начал, верно, погружаться в сон. Снова потолок, разноцветными, причудливыми потоками, стекал на пол. Это было самое красивое и приятное, что увидел Карл последний раз, в своей жизни. Но этот пейзаж испортило, то же изуродованное лицо девушки. Она смеялась и исполняла что-то вроде танца «пого». Танцуя, она подошла к Карлу и дружески обняв, произнесла:
– Вот теперь ты мой, я покажу тебе настоящую боль, она будет с тобой вечно. Ты не сможешь бежать из моего мира.
Девушка, настойчиво, взяла его за руку и потащила, в появившуюся и окутавшую все, темноту. Карл пытался вырваться, но ничего не вышло, тьма стала затягивать его словно трясина. Голоса вокруг, превращались в глухие звуки, их сменили плачь и вопли, которые были полны боли и человеческих страданий. И лишь испытав все «прелести» ада, Карл понял, что маньяк это он сам, это его сущность, которая, так же, как и он хотела существовать, но не имела права на существование. И теперь Карлу придется отвечать и перед ней и за нее.
Стало темно
Стало темно
Кровь становилась все гуще, капая с потолка, но ее вязкость, все еще, позволяла быть текучей. Капля за каплей, она скапливалась на лице Артема, и наконец, скопившись большим липким сгустком, падала вниз. Артем открыл глаза, тяжелые веки не сразу раскрылись. Они образовали небольшие щели, ресницы слиплись от засохшей крови. В затылке, колоколом, раздавался звон, тело, словно налито вязким свинцом. Кровь с потолка, все также, капала, но это были уже не капли, а скорее сгустки. Артем сидел на полу, он не понимал, что происходит вокруг. Сырые бетонные стены, со следами старой, темно-зеленой краски, плесенью, давили на психику. Остатки паутины, от сырости, свисали белыми лохмотьями. Пол, так же, был из бетона, покрытый рытвинами и глубокими лужами. Артем попытался встать, голова сильно кружилась. Мерцающий свет, исходящий от, явно перегорающей, старой "груши" способствовал тошноте и головокружению. Артем упал, рядом была большая лужа с грязной водой. Черпая воду двумя руками, он стал вымывать слипшиеся ресницы, постепенно их все же удалось разлепить. Осмотревшись, он увидел длинные коридоры, которые вели, куда-то вглубь, переплетаясь и уходя, в серую сырую бездну.