Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге появился толстяк лет шестидесяти в парчовом камзоле, на носу у него поблескивало пенсне. Лысую макушку окружали жидкие седоватые волосы, длинными прядями ниспадавшие на шею. При виде Крейка он выпучил глаза.
— Тлен и проклятье, быстро в дом! — рявкнул он и, схватив Крейка за руку, втянул внутрь. Потом высунулся наружу, стал озираться по сторонам и с облегчением запер дверь.
— Рад видеть вас, Плом, — произнес Крейк, оправляя одежду и оглядывая прихожую. — Как поживаете?
— Вы меня не предупредили! — брызгая слюной, заявил Плом. — Есть же всякие способы… Письма, тайные встречи в укромных местах, маскировка! Надо соблюдать осторожность!
— Я обязательно учту это, Плом, — ответил Грайзер. — Но меня не видела ни одна живая душа. Полагаю, вы можете не волноваться.
Плом извлек из кармана платочек с кружевной отделкой и вытер лоб.
— К вашему сведению, я баллотируюсь в Совет канцлеров.
— Поздравляю.
Плом что-то пробурчал и устремился в гостиную.
— Даже малейший намек на скандал… Вы понимаете, что крошечная тень подозрения погубит меня окончательно и бесповоротно?
Крейк последовал за ним. Гостиная, как и прихожая, была отделана панелями темного дерева, на стенах висели портреты. Перед камином стояли два мягких кресла, а между ними располагался полированный столик. Плом приблизился к изящному винному шкафчику и вынул пробку из хрустального графина.
— Прошу прощения, — сказал Грайзер. — Я не стал бы вас тревожить по пустякам.
Плом налил бренди в два бокала и протянул один демонисту. Тот захотел устоять перед притяжением алкоголя — ему требовалась ясная голова, — но решимость сразу дала трещину. Кроме того, от ясной головы не будет никакого проку без крепких нервов, да и обижать хозяина отказом неразумно. Он сделал маленький глоток, и по всему телу растеклось тепло и ощущение благополучия.
— А в нашей Бухте Тарлок наконец-то провели электричество, — сообщил Плом, указав на люстру. — Настоящее достижение!
Крейк издал сложный звук, который должен был означать высшую степень одобрения. Но новость слегка устарела, ведь Грайзер прочел об этом в газете пару месяцев назад. Но именно поэтому он и пришел к Плому.
Когда он посещал Бухту Тарлок в прошлый раз, та освещались исключительно газом. Портативные генераторы, которые в отдаленных поселениях широко использовали для электроснабжения, здесь были запрещены. Правители живописного прибрежного городка находили их слишком громкими и дымными. И они построили небольшую бесшумную электростанцию, обеспечивавшую жителей энергией. Подобные станции давно возводили в крупных городах и, по мере того как техника дешевела, стали устраивать и по всей Вардии.
А Крейк был целиком и полностью за прогресс. Для того, что он задумал, требовалась бесперебойная подача энергии, а использование генератора чревато риском. Плом устроился в кресле, бросив нервный взгляд на окна: плотно ли закрыты шторы. Крейк сел в другое, грея бокал в ладони.
— Значит, вы стали политиком? — осведомился он.
— Надеюсь на это, — ответил Плом. — Меня поддерживают Тарлоки, а они основательно представили меня прочим аристократам герцогства. Я, грубо говоря, лошадь на бегах. Нынешний член Совета предложил несколько заведомо непопулярных мер и, несомненно, расстанется со своим местом. — Он пригубил бренди. — У меня высокие шансы, но до выборов — два месяца.
— Разве не опасно показываться на всеобщее обозрение? Вы вроде бы всегда старались быть незаметным.
— Я все просчитал, — объяснил Плом, — и теперь, вероятно, достигну высокого положения. Так я гарантирую себе безопасность от любопытных, которые могут докопаться до моих увлечений. Вы же сами понимаете, каков удел демонистов. В крайнем случае, если меня поймают, я избегну виселицы. — Его тон вдруг переменился, стал озабоченным и мрачным. — До меня дошли слухи о вас, Крейк. О вашем поступке. И о том, почему за вами охотится «Шакльмор».
Грайзер посмотрел на свое отражение в маслянистой поверхности бренди. Качнул бокал, чтобы оно исчезло.
— Люди много сплетничают.
Плом покачал головой.
— Крейк, кровь и сопли! Если такое вообще случилось…
— Это был не я! — резко произнес Грайзер. — Ну… да, я стал одержим. Временно. Я заглянул в бездну. Эксперимент не удался.
Плом вскочил с места и зашагал по комнате. Крейк уставился в пустой камин. Что будет дальше? Поучения? Обвинения? Его выставят вон? Это было бы наименьшим из наказаний, которые он заслужил. И, между прочим, тогда он не воплотит в жизнь план, с которым явился сюда.
Плом вернулся с хрустальным графином, добавил бренди в оба бокала и сел.
— У меня нет слов, — пробормотал он и потряс головой. — Цена, которую мы вынуждены платить за изыскания, она порой… ужасна.
У Крейка вдруг перехватило горло от совершенно неожиданного сочувствия.
— Что вы хотите? — прямо спросил Плом.
— Мне нужно воспользоваться вашим святилищем.
Хозяин пристально поглядел на него.
— Вам требуется эхо-камера, я угадал?
Демонист выдержал его взгляд, но промолчал.
— А я не осмелился применить ее на практике, — признался Плом дрожащим от возбуждения голосом.
— Я работал с одной, — буркнул Крейк. Его тон не оставил Плому ни малейшего сомнения в том, что результат оказался плачевным.
— И вы снова хотите испытать судьбу?
— Теперь я не допущу ошибки.
— А если у вас все же не получится?
— Не допущу, — твердо отчеканил Граайзер.
Плом нервно облизнул губы.
— У меня есть одно условие. Я буду присутствовать в качестве свидетеля.
— Нет…
— Я требую! — почти взвизгнул хозяин дома. — Здесь мое святилище!
Его маленькие глазки лихорадочно заискрились. Крейк вздохнул. Ему знакомо это выражение лица. Когда-то он и сам был таким. Пусть Плом сколько угодно прячется за маской дельца и политика, но, как и Крейк, он прежде всего демонист. Тайны иной реальности обладают мощной притягательностью. Грайзер заподозрил, что трагедия, связанная с ним, не только не оттолкнула собеседника, но, напротив, заставила его преисполниться уважением к незваному гостю. Крейк был замаран кровью. Он принес жертву Искусству, но не забросил его и вернулся, чтобы провести новый опыт.
Плом восхищался им. От этой мысли Крейку сделалось еще хуже.
— Вы возьмете на себя вторую линию обороны, — заявил он. — Нельзя допустить, чтобы он вырвался на свободу, если ему удастся ускользнуть.
Плом кивнул и выскочил из кресла.
— Начнем?
— Кстати, — поинтересовался Крейк. — У вас есть ружье?
Плом нахмурился.
— Есть. А что?
— Возьмите его с собой.
— Оружие? Но зачем?
Грайзер поднялся и направился к двери.
— Вы застрелите меня, если дело обернется плохо.
Плом устроил святилище в глубоком подвале своего особняка. Попасть туда можно было только через дверь, охраняемую демоном. Сверхъестественное существо при помощи могучего внушения отваживало посторонних от входа. Как и подобает серьезной научной лаборатории, святилище было превосходно оснащено. Гудели электрические лампы в абажурах. На стене висела грифельная доска, исписанная формулами, под ней разместился стол со сложным химическим оборудованием. Стеллаж был забит запрещенными книгами. На подставках и штативах стояли резонаторы и модуляторы. Приборы оказались гораздо больше и мощнее, чем портативные устройства Крейка. Плом не был стеснен в деньгах и не боялся тратить их на свою страсть.
Когда-то почетное место в помещении занимала круглая клетка, но хозяин задвинул ее в угол — поближе к переносным масляным светильникам. А посередине красовалась новая достопримечательность, опутанная толстыми проводами. Эхо-камера. Едва Крейк увидел ее, как у него больно стиснуло желудок.
Она напоминала батисферу — клепаный металлический шар с единственным иллюминатором в приделанном сбоку люке. Камера возвышалась на цоколе, прочные распорки подпирали ее с трех сторон. Тут и там торчали кабели.
Грайзер уставился в иллюминатор — внутри царила темнота.