На следующей неделе ей все же пришлось встретиться с учителем. Он выглядел как обычно, ничем не выделял ее среди остальных, шутил. Нику это даже задело, словно и не было ничего, хотя что она именно ждала, девушка не могла ответить сама. Но открыться Максиму ей больше не хотелось, она ненавидела его, желала, мечтала быть рядом и как можно дальше.
Когда он случайно коснулся ее рукой, по телу пробежал ток, ее будто ударило, а сердце застучало с такой силой, что, казалось, его услышат все в классе. Она мельком посмотрела на учителя, но он выглядел спокойно, а ее щеки заливались краской. Ей пришлось распустить волосы и зарыться в них, чтобы не было заметно. Подняв глаза, она встретилась с ним взглядом и тут же опустила их вниз. Ей казалось, что все смотрят лишь на нее, что все знают о ее чувствах и станут смеяться, как только прозвенит звонок.
Уставившись в тетрадь, она с ужасом ждала окончания урока, но в то же время мечтала, что он закончится, ведь видеть Максима и думать, что он не будет никогда ей принадлежать, было пыткой.
Три сестры в погоне за счастьем. Часть 4
Юля
Когда Саша через пару дней вернул сына, он не зашел. Кирилл сам поднялся в квартиру, и Юля видела, как отъезжает машина от их дома. Наверное, так к лучшему, она и сама не знала, как смотреть после случившегося в глаза бывшему мужу и как себя вести. Мужчина дал понять, что не станет мусолить тему, ей лучше поступить так же. В конце концов мир не рухнет.
С Яной они периодически общались, только зная позицию сестры на отношения, Юля не собиралась открывать ей душу. Себе дороже, выслушивать потом очередные нравоучения, как надо себя ценить и не позволять многое мужчинам. Слышали – знаем. Это в сестре раздражало.
Между Яной и Юлей росла огромная пропасть в социальном уровне. С одной стороны, Юля гордилась сестрой, которая вырвалась из общего числа и шла уверенно вверх. Пусть Юля не знала, как именно Яне удалось добиться этого, но каждый раз, когда сестра размещала фото в шикарных вещах и дорогих гостиницах, Юля испытывала гордость. Но со временем к этому чувству примешалось другое, горькое и постыдное – зависть.
Она рассматривала сестру, словно та сошла с обложки модного журнала, и мечтала быть на ее месте. Вместо простенького дивана – кожаный, вместо старой двуспалки – огромная кровать на полстены. И скоро от гордости ничего не осталось, она растворилась без следа.
Мать чувствовала, как между старшими дочерьми накаляется атмосфера. И ей бы радоваться удаче одной, только видя, как вторая гневно тычет вилкой в еду, она чувствовала досаду. И как бывает, жалко ту, что хуже живет. Конечно она не делала различий между ними, молча воспитывала ребенка Яны, пока та устраивала свою жизнь, помогала как могла Юле и с детьми, и материально. Хоть и взрослая, только зарплат никогда не хватало на все, приходилось родителям вносить лепту. От родной крови никуда не деться.
Яна ничего не брала, сейчас для нее доходы родных были смешными суммами, она, наоборот, привозила подарки и оставляла деньги на содержание ребенка. Помогал и Никита. Они сошлись с бывшей тещей, и мальчик кочевал между двумя городами, оставаясь то у одних бабушки и дедушки, то у других. Они, наконец, приняли его в семью.
Смотря на дорогие вещи сестры, Юля хотела такие же. И неважно, что она простой учитель, женщине хочется всегда выглядеть привлекательно. Яна чувствовала неловкость, предлагала примерить одежду. Сначала Юля отказывалась, но со временем такие примерки вошли у них в традиции. Ника, которая почти догнала сестер, не отставала. И, если Юля стеснялась напрямую говорить, что хочет такое же, то Ника без задней мысли, крутясь перед зеркалом, охала с горящими глазами. И Яна стала дарить им вещи.
Сначала Юле было неловко и неприятно, будто она принимала подачки от сестры, но со временем она решила, что Яна обязана делиться, если ей в этой жизни все достается проще. Они ведь сестры. Она злилась, если сестра отказывала ей в желаемом, думала о ней нехорошо, а Яна испытывала угрызения совести, будто была действительно в чем-то виновата.
Юля хотела другой жизни, вставая утром под будильник, отводя ребенка в школу, смотря на Рому, она хотела иного. Только дальше желаний дело не заходило, она не делала ровным счетом ничего, что бы могло приблизить ее к мечте. Не все готовы трудиться, но все могут желать.