- Проклинаю, - прошипела она в сторону матери, а у той аж ноги подкосились. Задрожали губы, из глаз слезы выступили, смотрит испуганно на дочку, ловит ртом воздух. Пожалела уже о поступке своем, но назад не воротишь.
- Пощади, - закричала вслед цыганке, на колени упала, руку к сердцу прижала. - Христом Богом прошу.
Зыркнула цыганка в ее сторону, улыбка кривая губ коснулась, рассмеялась, видя испуганные деревенские лица.
- Рада, - окликнул ее мужской голос довольно жестко.
- Кого дочка твоя полюбит – тому беда будет. Несчастливая она из-за тебя станет, - пророчила цыганка матери. – Первый суженый на себя весь грех возьмет, тогда и слова мои развеются. – Сказала и ушла.
А Настя глазенками голубыми хлопает, не понять ей, что случилось такого, да что сейчас судьба ее решилась. А мать плачет – заливается. Жалеет ее Настя, по голове гладит, только жалеть не ее тогда стоило. Помогли соседи матери подняться и ушли вместе домой. Только с той поры мать как-то осунулась вся, в глаза дочке смотреть боялась, вину чуяла. А уж про бабу Дуню и говорить нечего. Изводились женщины: одна недосмотрела внучку, другая злости не сдержала.
Отец Насти только рукой махнул, не верил он в подобные сказки. Напустили бабы на себя страдания, а мужикам тоже майся – смотри, как жена да теща поедом себя едят. А табор ушел в тот же вечер, собрались как один, и дальше двинулись. Поговорила деревня о случившемся, да потом и забыла.
Через несколько лет умерла баба Дуня, похоронили, памятник поставили, да наведывались по праздникам. Настя так одна в семье и была, не смогли родители обзавестись детишками, не выходило. И ждала мать с ужасом, когда вступит Настя в ту пору, что щеки огнем пылают, сердце из груди выскакивает, когда милого своего видишь. Радовалась и грустила одновременно, видя, как хорошеет девка, на выданье пора, только страшно матери, боязно.
Да и люди не позабыли о том времени, когда тут табор стоял. Играть с Настей никому не возбранялось, а вот как подрастать парни стали, так родители им сразу наказ дали: так и так, люби, кого хочешь, только на Настю не засматривайся. Надо сказать, что лицом и телом вышла девка ладная да складная. Волосы русые в косу вплетены, на щеках румянец играет, глазищи огромные, а в них море плещется, сама весела да любезна, а хохотушка какая. Смех так и льется, что всем остальным не удержаться.
Костику с детства нравилась соседская Настя, да только мать строго-настрого запретила ей какие знаки внимания оказывать. Наговорила про какое-то проклятие, а Костику чего в такое верить, если в груди огнем горит, когда видит Настеньку. Ей же тоже Костя был по нраву, прикипела к нему, парень хороший, добрый, работящий. Старший в семье, во всем опора и надежда матери и отца. Да и соседям нередко помогал: кому забор починит, кому крышу залатает, от отца всему научился.
Подарили ему на 16 лет мотоцикл, старенький такой, но ездит, тарахтит на всю округу да газы выбрасывает. Громкий, зато свой. Всех по очереди катал, но больше всего нравилось, когда Настя обнимала его тонкими руками за талию, прижималась всем телом и упиралась лицом в спину. Нарочно ехал быстрее обычного, чтоб не расцепила она объятий. Скорость и близость Насти пьянили, хотелось кричать, так внутри все распирало, только сдерживался Костя.
Исполнилось им по 18 лет, и задумал Костя жениться. Мать как услышала, в обморок упала, настоящий или нет Костя не проверял, сестры над мамкой хлопотали. А как хотел выйти из дома, вскочила та, бросилась следом, кричит: не пущу.
- Да что ты, мама, в конце концов, в сказки старые веришь. Люблю ее, не могу жить. Уж лучше смерть, чем без нее.
Мать побледнела и разрыдалась. Внуков хотелось, а тут что ж теперь выходит, любимого сына на такую участь обречь. Только упертый был, весь в отца, как сказал – так будет.
Три сестры в погоне за счастьем. Часть 7
Юля
Как это обычно случается, все тайное становится явным. Хорошо это или плохо, но мать узнала об их связи с Сашей. Хорошо, что именно мать, разумная женщина, которая не кинулась убивать мужчину, плохо, что узнала, ведь теперь в глаза ей Юле смотреть было стыдно. Нет, она не устроила скандал, просто ждала, пока бывший зять оденется и покинет квартиру.