Оба, не сговариваясь, ринулись обратно к лошадям коротким путём через дворы и крыши, перемахивая через заборы с лёгкостью дикой кошки. Оказавшись верхом, они понеслись к Западным воротам города.
Тем временем, телега уже покинула его пределы. Стража не обратила внимания на «пьяную» компанию из четырёх человек, оравшую похабные песенки вперемешку с поздравлениями молодым. Охранники, вероятно, посчитали, что чем меньше дебоширов в городе, тем лучше. Когда же прискакала погоня, то ворота уже собирались закрывать. Стражник перегородил дорогу лошадям, и те недовольно заржали и затоптались на месте, протестуя перед остановками. Всадникам пришлось придержать капюшоны, чтобы те не слетели.
— Ворота закрываются на ночной период. Вам лучше найти ночлег в городе, — сообщили путникам.
— Здесь проезжала телега с несколькими мужчинами? Был ли среди них светловолосый с загорелой кожей? — сдвинув брови, спросил Ораферн.
— А если и так, тебе-то что?! — вызывающе произнёс стражник, перехватив поудобнее копьё.
— Вы только что проворонили похищение человека. В ваших интересах не преграждать нам путь, — сурово отозвался лесной король.
— Смотри… — второй стражник опасливо подёргал товарища за плащ, — лошади… лошади без узды, — тихо прошептал он.
— Эльфы? — так же тихо озвучил свою догадку охранник и окриком остановил остальных, закрывавших ворота. — Выпустите их!
О лесном народе тут могли говорить разное, но никто не хотел с ними ссориться, ведь все знали, что эльфы Чёрного Леса не дают своих в обиду. А других длинноухих в этих краях не видели.
Солнце почти скрылось за горизонтом, бросив на края облаков последние алые краски. Лошади пустились вскачь, как только открылись ворота. Люди считали эльфийских коней заговорёнными, потому что они будто бы понимали речь своих всадников, не давались другим и носились по открытой местности быстрее прочих. А ещё напугать их чем-то было трудно. Ну, точно заговорённые.
Под копытами расстилалось поле душистых трав, и, пожалуй, в другое время животные с большим удовольствием попробовали бы и осоки, и клевера, но сейчас тонкие лошадиные ноги только сминали их, унося всадников всё дальше от городских стен. Да и луговые травы вскоре поредели, а после и вовсе пропали, оставив на скудной земле лишь иногда встречающиеся зелёные островки мшанки.
— Они двигаются на север! — сообщила эльфийка. Её капюшон слетел с головы во время скачки, освобождая золотую косу. — Там нет ни поселений, ни торговых дорог, только горы.
— Зато там хорошо прятать мёртвые тела… — мрачно отозвался лесной король.
На горизонте замаячила телега. Пятёрка всадников вновь подгоняла коней… время истекало.
***
В лицо плеснули водой. Сверр открыл глаза и поморщился, вероятно от боли в затылке, но прикоснуться к нему не мог — руки были связаны.
— Отдай! — приказал голос из темноты.
Глаза путешественника не сразу смогли определить, кто перед ним - голова раскалывалась, но когда зрение сфокусировалось, он увидел грязно-серую кожу когтистой руки. Орк…
— Ч-что отдать? — пролепетал человек дрогнувшим голосом.
— Отдай ключ! — кажется, этот весьма суровый тип недружественной наружности был предводителем небольшого отряда, потому как за его спиной стояли ещё пятеро и молча ожидали распоряжений.
— Я… я его спрятал… в городе…
— Врёшь! Вы, люди, смердите, когда врёте! Говори! — орк подошёл ближе и вытащил длинный кинжал из ножен.
Между рёбер Сверра впилось лезвие, и в груди похолодело от страха и боли. Неужели это конец? Почему именно так? А ещё столько хотелось успеть…
— Аргх! — раздался крик наблюдателя и тут же захлебнулся в чёрной крови.
Два коня ворвались в прикрытый скалами закуток, но всадников на них уже не было. Ораферн и Эльдаэн, пробежав по камням, спрыгнули сверху прямо на группу орков. Король с размаха отрубил руку истязателя и ударил его в грудь ногой, отталкивая от пленного. Сверр рухнул бы на камни, если бы спаситель не подхватил его.
Холодные глаза Эльдаэн не пропускали ни одного движения врага, врываясь то мечом, то кинжалом в его плоть. Эльфы помнили, как тёмная армия саранчой проходилась по их поселениям, сметая всё на своём пути. Сейчас казалось, будто призраки войны вновь восстали, и руки привычно рубят мечом тёмно-серые тела, завёрнутые в куски кожи и меха. Отточенные движения не давали и шанса добраться до эльфийской девы или её короля. Пятеро орков, хоть и считались грозной силой, но не смогли противостоять вихрю лезвий эльфийской воительницы и вскоре лежали поверженными, окрасив холодные камни в густой чёрный цвет своей крови. Оставался лишь один — с отрубленной рукой, который попытался скрыться, но был остановлен стрелой молодого остроухого воина. Один наконечник прошил плечо уцелевшей руки, а второй пронзил бедро. К этому моменту подоспела наставница юнца. Орк, поняв, что ему уже не спастись, кинулся на неё, чем спровоцировал Талиона на выстрел. Мёртвое тело с простреленной головой рухнуло к ногам воительницы.