— Ты чувствуешь зависимость от тех, кто привык править, — словно прочитав мысли, ответило отражение. — При этом забываешь, что сам являешься королём. Ты до сих пор считаешь себя просто воином, но с грузом ответственности за Морнтаур. Не королём. Быть правителем означает чувствовать свою власть и пользоваться ею, принимать решения, которые не доступны простому воину. Нельзя спасти всех. А порой приходится физически избавляться от тех, кто мешает править. И не на дуэли, а при всём народе, чтобы неповадно было. Знаешь, как с предателями обращается Лимлаг? — на губах появилась кривая усмешка. — Спроси как-нибудь. Правитель не может быть мягким. Поэтому ты слаб.
— Я не мягкий! — возразил хозяин леса.
— Ты пожалел тех, кто не был этого достоин! Поверил их лживым речам, вместо того чтобы убить! — на мгновение показалось, что глаза отражения вспыхнули красным. — Единственный твой поступок, как короля — это убийство Архаларана. Но ты оставил его свиту, тех, кто не пожелал уходить, потому что считают Морнтаур своим. Слышишь? Не твоим, а своим! При соглядатаях Тилиаэла они старались не сильно выделяться. Или ты думал, что король Халла приставил их следить только за тобой? Наивный. Но теперь их нет, и предатели выползли на свет, обретя силу! В твоём дереве полно короедов. А ты их жалеешь.
— Может, тогда и имена их назовёшь? — прищурился Ораферн. — Раз ты всё знаешь.
— М… нет. Ты сам должен будешь всё узнать по возвращении. И я веду эту беседу только потому, что на этом пути твоей судьбы она необходима. Поэтому продолжу. Ты зажал самого себя в такие рамки, из которых не выбраться просто так. И Олень тебе уже говорил об этом. Если груз ответственности так давит — сбрось. Ты, кажется, тогда принял решение относиться ко всему проще, но пока этого делать не начал. Почему? Потому что сковал себя. Тебе нужно разбить эти цепи, понять, какой ты есть на самом деле, отпустить себя! И ты в нужном месте и в нужное время для этого. Лимлаг, как никто другой, поможет тебе раскрепоститься. Может быть, тогда поймёшь, что мнение знати не важно. Да и та знать, что считает тебя недостойным, тоже не нужна. Избавься от всего, что тебя сдерживает: собственных ограничений, навязанного мнения, эльфов. Освободи свой разум и свою волю, иначе не сможешь завершить ритуал.
— Но я не!.. — вскочил эльф, стукнув ладонями о стол. — Не может быть, чтобы!.. От долга и принципов ты тоже предлагаешь избавиться?! Бред!
— Некоторые принципы можно и подвинуть, — лукаво прищурилось отражение. — Потому что не все они полезны. Отпусти себя, свои желания, позволь себе то, что запрещал раньше, посмотри, как изменится твоё мировоззрение и какую пользу это принесёт тебе как правителю. Бери пример с Лимлага! Вот он-то как раз тот, на кого тебе стоит равняться. В его королевстве нет предателей! Потому что он их всех убил! — расхохотался собеседник. — И никто не пожелает пойти против него больше! Страх, уважение и трепет! Народная любовь приложится сама собой, когда никто больше не будет вставлять палки в колёса.
Ораферн устало плюхнулся на стул. Речи зеркала были так соблазнительны: отпустить себя, позволить то, что запрещал ранее, избавиться от всего, что сковывает. Но вместе с тем чувствовалось нечто неправильное в этом. Пожалуй, стоит поговорить с Лимлагом, прежде чем решить, верить отражению или нет.
***
Белоснежные крылья разрезали небесную синеву, ловили потоки ветра и несли чайку в бескрайние просторы. Казалось, что нет более свободного существа в сияющем потоке солнечных лучей. Море услаждало слух своим мерным плеском о прибрежные камни, побуждая отбросить все прочие мысли, оставить в разуме только шум прибоя и крики чаек. Птицы проносились мимо дворца, взмывали к облакам или бросались вниз, исчезая под водой на несколько мгновений.
На высоком белом балконе, открывающем удивительный вид на лагуну и морские просторы, опираясь на перила, стоял лесной король. Он пытался успокоить ту бурю эмоций, что негодовала внутри. Из головы всё никак не шли слова зеркала.
— Вот ты где! — Лимлаг встал рядом с другом. — А я тебя обыскался. Хочешь экскурсию по Эаринандису? Я тебе покажу чудесные извилистые улочки, внутренние сады, многоярусные лестницы и мосты. Заглянем в мастерскую одного очень известного гномьего мастера, который изготавливает удивительной красоты кованые вещи. А ещё у меня есть великолепный мастер резьбы по кости. Делает изумительные шкатулки, браслеты, кольца, — усмехнулся. — Правда, переживает, что младший сын совершенно не интересуется семейным делом, всё больше к птицам тяготеет. А потом можем заглянуть в очень уютную таверну!